Аякой. Он казался таким же потерянным, как и я в прошлый раз.
— Ито - повторила Аяка, и в её голосе появилась сталь: - Или тебе нужна помощь? Юки с удовольствием...
— Нет, - я выдохнул: - Я... я сам.
Я поставил рюкзак у стены. Пальцы дрожали, когда я стал расстёгивать пуговицы пиджака. Казалось, весь мир сузился до этой комнаты, до трёх пар глаз, следящих за каждым моим движением.
Сначала пиджак. Я сложил его, стараясь не мять ткань, положил на пол. Потом галстук - скользкий шёлк выпал из дрожащих пальцев. Я поднял его, свернул кольцом, положил сверху.
Рубашка. Пуговицы поддавались с трудом. Когда я стянул её с плеч, воздух коснулся голой кожи — холодный, мурашками. Я сложил рубашку, положил поверх пиджака.
Остались брюки, носки и боксеры. Я наклонился, расстегнул ремень, затем ширинку. Ткань спала с бёдер, и я ступил из неё, стараясь не потерять равновесие. Носки и боксеры пошли следом.
И вот я стою посреди комнаты совершенно голый. Руки сами потянулись прикрыть пах, но я с силой опустил их вдоль тела, сжав кулаки.
— Хороший мальчик, - прошептала Юки, обходя меня кругом, как будто осматривая лот на аукционе: - Очень... послушный.
Аяка не сводила с меня глаз. Потом её взгляд переключился на Кенджи.
— Твоя очередь, Кенджи-.
Кенджи вздрогнул, будто его ударили током.
— Я... - его голос сорвался.
— Да, ты, - Аяка подняла бровь: - Сам же попросился. Говорил, что готов на всё.
Я посмотрел на Кенджи. Его лицо пылало. Он кивнул, едва заметно, и начал, с дрожью в пальцах, расстёгивать свой пиджак. Он делал всё медленнее меня, словно надеясь, что время растянется, что что-то изменится. Но ничего не менялось.
Когда он снял всё, кроме боксеров, и замер в нерешительности, Юки подошла к нему сзади и обняла за шею.
— Не стесняйся, - прошептала она ему в ухо, но достаточно громко, чтобы слышали все: - Мы уже видели всё, что можно. И даже больше.
Кенджи закрыл глаза и стянул последний кусок ткани. Он стоял, опустив голову, его плечи были напряжены, а всё тело покрылось гусиной кожей.
Две голые фигуры посреди гостиной. Два друга. Униженные, выставленные, дрожащие.
Аяка медленно поднялась с дивана. Она подошла к нам, её каблуки отстукивали чёткий ритм по паркету. Она остановилась перед нами, её взгляд скользил с меня на Кенджи и обратно.
— Ну что, мальчики, - произнесла она, и в её голосе зазвучали сладкие, ядовитые нотки: - Начнём с азов. Сближения. Встаньте на колени. Друг напротив друга.
Мы послушно опустились на колени на мягкий ковёр, в метре друг от друга. Я видел лицо Кенджи крупным планом - его расширенные зрачки, капельку пота на виске, подрагивающую нижнюю губу. Он смотрел на меня, и в его взгляде был немой вопрос: «Как мы до этого дошли?»
Аяка и Юки переглянулись, и в их глазах вспыхнул знакомый озорной, хищный огонёк.
— Первый урок, - сказала Юки, подходя ко мне сзади. Её руки легли мне на плечи, губы коснулись уха: - Расслабься. Просто получай удовольствие. Это ведь весело, правда?
В то же время Аяка подошла к Кенджи. Она встала позади него, обняла за грудь, провела ладонями по его соскам. Он вздрогнул и издал короткий, сдавленный звук.
— Ты такой напряжённый, Кенджи-кун, - прошептала Аяка, и её голос был сладким, как сироп: - Давай я помогу...
Обе девушки медленно, синхронно опустились между нами. Сначала Юки взяла в рот, уже вздрагивающий от напряжения, мой член.
Это было не как в прошлый раз. Тогда была ярость, отчаяние, попытка выжечь память. Сейчас же... сейчас был чистый, концентрированный восторг. Её рот был горячим, влажным, её язык скользил с идеальным давлением. Я закинул голову и застонал, не в силах сдержаться.
Рядом Кенджи издал похожий звук - Аяка работала над его членом с тем же холодным, методичным мастерством.
Но это продолжалось недолго. Минуту, может, две. Потом, по едва заметному кивку Аяки, они поменялись.
Не отрываясь, плавным движением, будто исполняя отрепетированный танец, Аяка приняла меня в свой рот, а Юки перешла к Кенджи.
Контраст был ошеломляющим. У Аяки была агрессивная, захватывающая власть - она брала глубоко, её губы сжимались с такой силой, что становилось больно, но боль тут же растворялась в волне удовольствия. Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде было вызов: «Ты мой. Ты ничего не можешь с этим поделать».
А Юки с Кенджи была другой - ловкой, игривой, нежной. Она посасывала, лизала, играла, и я видел, как лицо Кенджи постепенно теряет маску страха, сменяясь растерянным, виноватым наслаждением.
Через ещё пару минут - снова обмен. Теперь я чувствовал на себе язык Юки, но видел, как Аяка, смотря мне прямо в глаза, заставляет Кенджи закатывать зрачки от своего мастерства.
Мир сузился до влажного жара, скользящих губ, щекочущих волос и звуков - чавкающих, слюнявых, постыдных и невероятно возбуждающих. Мы с Кенджи, два друга, сидели на коленях и стонали, а над нами властвовали две пары губ, два мастерских рта, меняющихся местами, словно мы были не людьми, а инструментами в их виртуозном дуэте.
Это стирало границы. Стирало стыд. Рождало странное, щенячье чувство братства во грехе. Мы оба здесь. Мы оба делаем это. Мы оба не можем остановиться.
Я ловил взгляд Кенджи - в нём был тот же испуганный восторг, та же потерянность, то же немое признание: «Мы зашли слишком далеко. И мы хотим ещё».
— Достаточно разогрелись, — наконец
Порно библиотека 3iks.Me
1642
06.02.2026
|
|