Дезертир- Читать онлайн

Елене Викторовне Ковалёвой было сорок два, когда её единственный сын Артём получил повестку. Она работала учительницей русского языка и литературы в местной школе. Тихая, аккуратная женщина, привыкшая к порядку и чужим детским бедам, но никогда не думавшая, что её собственная беда придёт в форме серой бумажки. Артём в детстве и юности был замкнутым, немного отстранённым от мира — худой мальчишка с вечно виноватыми глазами, который предпочитал книги и одиночество шумным компаниям. Когда начинался осенний призыв, у Елены с сыном, состоялся тяжелый разговор. Она убеждала Артема, не ходить в армию совсем. У неё была возможность матери, не пустить его, так как он единственный ребёнок. Но Артём сам настаивал идти служить, что бы не выглядеть ущербным, среди сверстников. 1 декабря 1995 года он уехал из их частного дома недалеко от Саратова в армию. Ни какие уговоры мамы и бабушки. не подействовали... Сначала, полгода учебки в подмосковном Климовске. Потом перевели в обычную часть в Аткарском районе Саратовской области. Писал домой коротко: всё нормально, кормят, не бьют, холода терпимые. В ноябре 1996-го дали первый и единственный отпуск — с 3 ноября по 14 е. Когда он переступил порог, Елена Викторовна сразу всё поняла: он сильно похудел, глаза ввалились, улыбка исчезла совсем. Сидели на кухне. Она налила чай, нарезала колбасу, специально купила к его приезду. Артём долго молчал, крутил ложку в стакане, она билась по стенкам, как колокол. Потом тихо сказал:

— Мам… нас на контракт уговорили, после двух лет ещё на год службы. Она замерла с чашкой в руках.

— Как уговорили? Ты же уже больше одиннадцати месяцев отслужил! Или поэтому и в отпуск пустили, что оставят на третий год? - Она села обессиленно, уронила руки. Он криво усмехнулся:

— Обещали ближе к весне, но так выпало... тем кто "подписался".

Этой осенью, когда о Чечне уже говорили в каждом доме, сердце Елены учащенно забилось. За окном шёл мокрый снег. Она посмотрела на него прямо и почти шёпотом сказала:

— Артём… не пущу! Делай, что хочешь, ты у меня один! Хоть дезертиром становись...Только не туда. Ты единственный мужчина у матери...

Он долго молчал. Потом поднял глаза, в них была только взрослая, усталая покорность.

— А как я не поеду, мам? Если всех приказом отправят?

Она заплакала: слёзы просто текли по щекам и собирались тяжелыми каплями на подбородке. Артём поднял глаза и взял её за руку.

— Не плачь. Я постараюсь вернуться!

Елена Викторовна подняла мокрое лицо и зашептала, срываясь на хрип: — У меня больше никого нет… Отец сгинул на заработках. Родственников особо нет, только пожилая мама. Этот дом родительский, и тот старенький, а если тебя потеряю… мне одна дорога в петлю. Накину верёвку в сенях и к тебе отправлюсь, так и знай, сына!

Артём побледнел, губы посинели от волнения. Он кинулся на колени, схватил её холодные руки, стал целовать,

— Мама, не говори так! Всё обойдётся… Может, и не отправят. Может, война кончится… эта никчёмная.

— Нет, сынок, — она покачала головой, слёзы катились по щекам. — Чует сердце, ничего хорошего не будет. Всех заберут. А потом похоронки… или тишина. Она вцепилась в его запястья, ногти впились в кожу.

— Оставайся! Ради бога! Я скажу, что ты уехал. Садись на автобус до Пензы, на первой остановке переоденешься в штатское — я приготовила, и назад. В сарае пересидишь. Никто не заметит. Бабушке тоже ничего не скажем. Она может проболтаться. Пожалуйста, сынок…

Артём смотрел широко раскрытыми глазами. Для него, привыкшего слушаться взрослых и приказов командиров, такой шаг казался немыслимым.

— Мама… это дезертирство. Семь лет минимум... Меня найдут. И тебя посадят.

— Лучше десять лет живым, чем в яме без креста!

Она прижалась лбом к его лбу, шептала задыхаясь:

— Пощади мать… Я тебя растила, на руках носила… Не оставляй одну. Я не переживу.

Артём закрыл глаза. Руки матери дрожали в его ладонях, и жалость к этой ещё молодой, но такой несчастной женщине резала сердце.

— Мам… я не смогу… — прошептал он.

— Обещай подумать. Обещай не уезжать сразу. Дай хоть несколько дней… побыть с тобой!

Артём молчал.

Утром, пока Артём ещё спал на стареньком диване в своей комнате, Елена собралась в погреб. Открыла тяжёлую крышку в полу главной комнаты, спустилась по шаткой деревянной лесенке. Там пахло сыростью, плесенью и забвением. Она вытаскивала банки со старыми закрутками — огурцы, помидоры, компоты, которые стояли здесь годами. Многие уже вздулись, крышки покрылись ржавчиной. Она без жалости выкидывала их в жестяное ведро, потом вынесла на улицу и вылила всё в выгребную яму за сараем. Потом долго проветривала. Выгребла паутину, подмела земляной пол, посыпала его свежим песком, чтобы не так сыро было. Притащила старый матрас, постелила чистое бельё, которое хранила «на всякий случай». Поставила керосиновую лампу, аккумуляторный фонарик, банку с водой, сухари, консервы. Даже маленький транзисторный приёмник положила, новости слушать. Артём просыпался, выходил на кухню, видел, как она таскает вёдра с песком и молча помогал. Поднимал тяжести, которые ей уже не под силу, приносил доски, чтобы укрепить лаз. Он понимал, что сам себе делает схрон на случай проверок. Лаз был в самом центре главной комнаты, не спрячешь просто так. Поэтому они вместе вытащили из сарая старый тяжёлый ковёр, тот самый, дедовский, ещё Брежневской эпохи, пыльный, с выцветшим красным узором. Выбили его вдвоём на улице, кашляя от пыли, потом

Порно библиотека 3iks.Me