просто кивнула. Но его слова стали маленьким талисманом.
Наступил вечер, когда Артём собрал чемодан.
— Командировка, в Питер, на три дня, — сказал он, суетясь. — Дела срочные. Ты тут не скучай, ладно?
Паника, холодная и липкая, сдавила ей горло.
— Возьми меня с собой! Пожалуйста! Я могу... я буду тихой, не помешаю!
— Не глупи, — он потрепал её по щеке. — Билеты бизнес-классом, всё заказом. Тебя не впихнуть. Да и зачем тебе? Побудь с семьёй, познакомься ближе.
«Познакомься ближе». Эти слова прозвучали как приговор.
— Я боюсь, — призналась она шёпотом, цепляясь за рукав его пиджака.
Он обернулся, и в его глазах мелькнуло раздражение. Но потом он взял её лицо в свои руки. Его пальцы были холодными.
— Не бойся. Они все свои. Отец строгий, но справедливый. Дмитрий... он просто такой. А Максим и вовсе безобидный. — Он поцеловал её. Сначала нежно, потом, почувствовав её сопротивление, страстнее. Его язык настойчиво проник в её рот, его руки опустились на её ягодицы, сжали их. Это была демонстрация права, а не любви. — Вот видишь, всё хорошо. Я скоро вернусь.
Он поцеловал её ещё раз, глубоко, властно, оставив вкус своего кофе и равнодушия на её губах. Потом взял чемодан и ушёл, не оглядываясь.
Алёна осталась стоять посреди их безликой гостевой комнаты, одна. Дом вокруг затих, но это была зловещая тишина. Она подошла к зеркалу. Её губы были слегка распухшими от поцелуя Артёма, розовыми, влажными. Её глаза блестели от непролитых слёз. А тело... тело помнило прикосновения Дмитрия в спортзале. Помнило взгляд отца в бане. Помнило обожание Максима на бумаге.
Она медленно провела пальцем по своим губам, затем опустила руку на шею, на ключицу, туда, где на рисунке Максима падала та капля. Потом ладонь легла на её грудь через тонкую футболку. Сердце билось часто-часто. Но это было не только от страха. Это было ожидание. Опасное, головокружительное ожидание того, что произойдёт в следующие три дня в этом доме, полном мужчин, где её муж, её защитник, только что закрыл за собой дверь.
Она была одна. И она была их. Теперь — полностью.
И где-то в глубине, в самой тёмной, самой потаённой части её души, та самая «деревенская дикарка» расправила плечи и оскалилась в предвкушении.
Глава 4: Тени, пар и сквозь мокрую ткань
День без Артёма тянулся неестественно долго. Тишина в особняке была не мирной, а звенящей, напряжённой, будто дом затаился и ждал. Даже привычный грохот железа из спортзала отсутствовал — Дмитрий, как выяснилось, тоже уехал по делам. Остались только Максим, запертый в своей комнате, и Игорь Владимирович, чьё тяжёлое, размеренное присутствие Алёна чувствовала сквозь стены.
Скука и нервное напряжение к полудню стали невыносимыми. Желая заглушить внутреннюю тревогу, она решила спуститься в зал. Одна. Может, физическая усталость прогонит эти странные, навязчивые мысли.
Царство Дмитрия встретило её эхом и запахом резины. Она включила приглушённый свет, и зеркала во всю стену отразили её фигуру — одинокую, немного потерянную в этом пространстве мужской силы. Надев свой спортивный топ и лосины, она начала с разминки. Без его командующих окриков движения казались неестественными, но она упрямо делала приседания, выпады, пытаясь повторить то, что он ей показывал. Каждое напряжение мышц живота и бёдер напоминало о его грубых, корректирующих прикосновениях. Тело, уже наученное, отзывалось на память пальцев — внизу живота шевельнулось тёплое, стыдное чувство.
После тренировки, вся в поту, с разгорячённой кожей, она направилась в душевую — небольшую комнатку с кабинкой, смежную со спортзалом. Здесь царил запах мужского геля для душа, мышечного крема и сырости. Дверь в душевую была старой, массивной, с небольшим зазором внизу и с незаметной, почти микроскопической щербинкой в дереве на уровне глаз.
Она, ни о чём не подозревая, сбросила промокший топ. Её грудь, освободившись, отяжелела и подалась вперёд, кожа на ней была влажной, блестящей от пота, а соски, твёрдые от физической нагрузки и прохлады помещения, напряглись двумя тёмно-розовыми бугорками. Она сбросила лосины и трусики, стоя перед зеркалом в полный рост на мгновение. Её отражение было вызывающе-сексуальным: длинные, сильные ноги, узкая талия, резко переходящая в пышные, округлые бёдра, и эта великолепная, тяжёлая грудь с идеальными сосками(Мальчики вы бы видели мои..кхм ее ). Она провела ладонями по животу, смывая капли пота, и в этот момент ей показалось, что в щель в двери мелькнула тень. Сердце ёкнуло. Она замерла, прислушиваясь. Тишина. «Паранойя», — убедила себя она, отгоняя мурашки по коже. Но инстинкт заставил её прикрыть грудь рукой, будто даже в пустом помещении чувствуя на себе чей-то взгляд.
Быстро зашла в кабинку и включила воду. Струи, сначала прохладные, потом горячие, омывали её разгорячённое тело. Она намыливалась, и её руки скользили по бёдрам, животу, груди. Мысль о том, что за дверью мог быть кто-то, не давала покоя, смешиваясь с запретным возбуждением от собственной наготы в этом чужом, мужском пространстве. Она представляла, что это Дмитрий следит за ней, оценивает. И от этой мысли её пальцы, смывающие пену с сосков, задержались на них дольше, чем нужно, она сжала сосочки пальчиками, вызвав короткую, острую судорогу наслаждения. Она подавила стон, укусив губу.
Позже, после душа, уже в домашних шортах и майке, она пыталась занять себя уборкой, но мысли путались. Вечером раздался тихий стук в дверь гостевой комнаты. Максим.
— Алёна? Извини... Если не занята, могла бы помочь с переводом? Тут текст по искусству... — он говорил,
Порно библиотека 3iks.Me
384
06.02.2026
|
|