Станица, часть 7- Читать онлайн

Праздничный ужин в честь именин отца выдался шумным и радушным: за столом собралась вся ближняя родня да соседи - кто с пирогом, кто с добрым словом - и все неустанно поднимали стопки за здоровье хозяина. Смех, громкие разговоры и звон посуды ещё витали в воздухе, но для Максима весь этот гомон был лишь фоном. Он сидел, безучастно водя вилкой по тарелке с остывшим жарким, охваченный пьянящим упоением и щемящей тоской одновременно. Восторг кружил голову, стоило лишь вспомнить, как утром сбылась его самая заветная мечта. Но тут же в груди разливалась холодная горечь, ведь пока они возвращались с матерью от речки к лабазу, она ясно дала понять, что настоящего дара ждать ему придётся до самых именин.

Оспаривать её слова, произнесенные особенным, "хозяйским" тоном, не решались даже суровые мужи вроде отца или Константина Аркадьевича, - что уж говорить о нём, неопытном юнце, едва пригубившем чашу взрослой жизни. Максим понимал: мама выставила срок, который обжалованию не подлежит. Теперь оставалось лишь томиться до весны, кусая губы от неутолённого голода. Его расстраивало и то, что скоро в станицу нагрянут первые заморозки, по утрам трава будет седой от инея, а значит, даже вылазки в кусты станут недоступны. Он продолжал хмуро ковырять еду, погружённый в свои невесёлые думы, когда услышал короткий, обжигающий шёпот Нины. Проходя мимо с тяжёлым подносом пампушек, густо политых мёдом, она склонилась к нему и выдохнула в самое ухо: "Я кое-что расскажу тебе перед сном, жди у меня". От её голоса и сладкого аромата выпечки внутри всё встрепенулось. Максим проследил взглядом за гибким станом сестры, и прежняя тоска вдруг сменилась трепетным ожиданием.

Луна пряталась за рваными облаками, и двор тонул в чернильной мгле, где даже знакомые очертания сарая и старой яблони казались чужими и настороженными. Едва дом погрузился в гулкую тишину, Максим проскользнул в её комнату. Не прошло и получаса, как дверь тихо скрипнула, и на пороге появилась Нина с початой бутылкой домашнего вина - густого, тёмно-рубинового, пахнущего июльским зноем и перезрелой вишней. Она улеглась на кровать, закинув руки за голову, и принялась рассказывать вполголоса о событиях в бане, где они вместе с матерью одаривали отца. Максим только пригубил приторную жидкость, но хмель ударил в голову вовсе не от вина. Он слушал как зачарованный, а перед глазами уже плыл влажный мрак и явственно чудился терпкий запах распаренного дубового веника.

— Прямо в губы тебя поцеловала? - недоверчиво переспросил Максим, объятый лихорадочным волнением.

— Прямо в губы, - подтвердила Нина и, как бы для пущей убедительности, медленно провела подушечкой пальца по нижней губе, чуть оттягивая её, прежде чем дотянуться до бутылки и сделать глубокий глоток.

Закрыв глаза, он попытался представить себя на месте отца. Перед мысленным взором проплывала немыслимая картина: раскалённые камни в печи, клубящийся пар и две женщины, которых он знал всю жизнь и втайне желал до помутнения рассудка, сплетённые в долгом поцелуе. Ему представилось, как тяжёлая рыжая коса матери змеёй скользит по смуглому плечу Нины, как их тени под низким потолком бани сливаются в одну, чудовищно прекрасную фигуру. Даже если сестра по своему обыкновению чуть приукрасила детали, образ был настолько живым и впечатляющим, что в штанах стало невыносимо тесно, а распирающая сладость в паху стала такой острой, что захотелось согнуться пополам.

Продолжая лежать на кровати, Нина перевернулась на живот, подперев подбородок ладонями и лениво покачивая согнутыми в коленях ногами. На ней была лишь короткая ночная сорочка, чьи лямки едва держались на узких плечах. Ткань так бесстыдно облегала налитые, круглые ягодицы, что Максим, сидевший на полу, против воли постоянно вертел головой, пытаясь успеть насмотреться, пока ей не вздумается сменить позу. Последние дни он старался вести себя тише воды, ниже травы, не надоедал и не проявлял нетерпения, опасаясь спугнуть ту хрупкую близость, что возникла между ними после сарая. Но сейчас, под впечатлением от её рассказа, контролировать желание стало невмоготу. Его ладонь, словно жившая собственной жизнью, сама потянулась к ней. Воспользовавшись тем, что Нина, думая о чём-то своём, сосредоточенно накручивала на палец прядь волос, Максим приподнялся и уверенно положил руку на её зад, упругость и жар которого отчётливо ощущались даже сквозь хлопок сорочки.

— Опять лапы распустил? - не оборачиваясь, проворчала Нина. - Я же вижу, как ты глазёнками-то хлопаешь. Сейчас, гляди, опять до греха добалуешься, а потом на меня же будешь кивать, мол, сестра соблазнила.

Максим промолчал, как бы соглашаясь, но руку не убрал, давно усвоив нехитрое правило, что с женщинами часто надо поступать наоборот. Чем больше они отнекиваются, тем вернее знак, что путь открыт, стоит лишь проявить мужскую настойчивость. Он посмотрел на её губы, которые Нина кривила в чём-то среднем между улыбкой и насмешкой, и эта дразнящая неопределённость стала последней каплей. Дыхание перехватило, а сердце совершило опасный кульбит под рёбрами. Подавшись всем телом вперёд и не давая себе времени на раздумья, Максим приник к её губам в быстром, неумелом, но исступлённом поцелуе.

Нина явно этого не ожидала. На долю секунды в её расширенных зрачках отразилось чистое, неподдельное удивление, но она не отпрянула, не шелохнулась, только ноги на мгновение замерли в воздухе. Максим почувствовал, как тонкие губы, всё ещё хранящие терпкий вкус домашнего вина, поначалу твёрдые и упрямо сжатые, вдруг стали удивительно податливыми и мягкими. Кажется, сестра даже ответила

Порно библиотека 3iks.Me