Ненасытная (Части 1 - 2)- Читать онлайн

как предмет первой необходимости.

И начиналось. Глухие, ритмичные толчки. Шелест и скрип пружин под её бедрами, скользящими по накрахмаленной простыне в такт его движениям. Его тяжелое, учащённое дыхание у неё над ухом — единственный звук, помимо шума трения. Ни стонов, ни слов, ни поцелуев. Только физика. Механика.

Нравилось? Это слово было не из этого лексикона. Оно подразумевало радость, а здесь не было места радости. Было что-то другое. Отрицать удовольствие не получалось. Оно приходило, это странное, отдельное от неё удовольствие. Оно было не в голове, а где-то глубоко внизу живота, в мышцах, научившихся распознавать этот ритм. Это была разрядка, освобождение от собственных мыслей, от давящей дневной реальности. В эти тёмные минуты её переставала мучить память о Чаре, о гаражах, о стыде. Оставалось только тело, реагирующее на стимул, и пустота в голове, которая была почти благодатью.

Она не кончала в привычном смысле. Но её тело сжималось волнами, отзываясь на его напор, её собственное влагалище предательски пульсировало впустую, смачивая простыню, в то время как он занимал другую, «дозволенную» территорию. Удовольствие было горьким, постыдным, отравленным сознанием того, что она ждёт этих ночных визитов. Что её тело, это предательское тело, начинает хотеть этой грубой, бездушной полноты, этого молчаливого использования. Это было утешение рабыни, нашедшей жалкое облегчение в точности и предсказуемости своего рабства.

А утром он уходил, как пришёл — бесшумно. Она лежала, чувствуя ноющую, привычную боль и липкую влажность между ног — свою собственную, никем не востребованную. И смотрела в потолок, понимая, что закрепилась в новой, уродливой норме. Между ней и тем первым, животным ужасом встала теперь эта серая, безмолвная рутина. И что-то внутри неё цеплялось за эту рутину, как утопающий за соломинку, потому что это была хоть какая-то определённость в мире, который она сама же и превратила в хаос.

***

Любовник матери исчез так же внезапно, как и появился. Она не спрашивала. Сжавшись внутри себя, она боялась даже намёка, взгляда, который мог бы выдать тайну, которую они делили. Страх, что мать что-то узнает, был сильнее смутного чувства потери этой грязной, но предсказуемой связи.

Но пустота, которую он оставил, оказалась хуже. Тело, разбуженное и приученное к определённому ритму, начало скучать. Не по нему — никогда по нему. А по тому ощущению. По силе, по грубому наполнению, по тому, как стирались границы и мысли в момент этого безмолвного насилия. Ей хотелось большего. Более сильного, более властного, того, что могло бы окончательно заткнуть внутренний вой.

Вспышка воспоминания ударила внезапно: тот первый раз, гаражи, боль, ужас и... странное, запретное послевкусие. Она попыталась отогнать, но мысль уже пустила корни. А что, если попробовать снова? Не в том аду, а в другом месте. Там, где никто не увидит. Где можно не бояться.

Это случилось в воскресенье. День выдался серым, но сухим, и мать, мучимая похмельем, только махнула рукой: «Иди, проветрись, и собаку выгуляй». Чар у двери уже нетерпеливо перебирал лапами, звеня поводком.

Она вышла и вместо привычного маршрута вдоль домов, к парку или гаражам, свернула в другую сторону. Туда, где за последней пятиэтажкой начинались пустыри, а за ними — старые садоводства, брошенные ещё с тех пор, как в девяностых здесь перекроили все границы.

Отец когда-то возился на их участке. Она смутно помнила запах земли на его руках, резиновые сапоги в прихожей, банки с соленьями, которые мать потом выбрасывала, потому что «кому это надо». После его смерти участок продали быстро и буднично, как ненужный хлам. Она тогда не придала значения. А сейчас ноги сами понесли её туда.

Чар тянул поводок, с удовольствием ныряя в высокую, жухлую траву, обнюхивая ржавые остовы машин и кучи строительного мусора. Она шла за ним, но глаза её шарили по сторонам цепко, по-хозяйски. Она искала. Не конкретное место — она и сама не знала, что именно. Но каждая заброшенная будка, каждый покосившийся забор заставляли сердце биться чаще. Здесь? Нет, слишком близко к тропинке. Здесь? Видно с дороги.

Она забиралась всё глубже, туда, где участки стояли плотной, гнилой стеной, запертые на ржавые замки, заросшие бурьяном по пояс. Чар бежал впереди, иногда останавливаясь и оглядываясь на неё, будто спрашивая: «Куда мы? Зачем?»

И тут она увидела его.

Участок в самом конце ряда. Забор покосился, местами повален, калитка висела на одной петле. Внутри, в глубине, за голыми ветками старой яблони, стоял домик. Маленький, дощатый, с покосившимся крыльцом и единственным окном, заколоченным фанерой. Когда-то его красили в зелёное, но краска облупилась, обнажив серую, трухлявую древесину.

Она замерла, вцепившись в поводок. Чар натянул его, сунул нос в щель между досками забора и глухо рыкнул. Внутри у неё всё сжалось и сладко заныло. Это было оно. Место, которое она даже не надеялась найти.

Калитка не поддалась — замок, хоть и ржавый, держал крепко. Пришлось обходить участок стороной, продираясь через колючие кусты и заросли полыни и крапивы, цепляясь одеждой за сухие ветки. Чар шёл за ней, его дыхание стало чаще, он чувствовал её возбуждение, её нетерпение.

Дверь домика оказалась заперта на хлипкий, врезной замок. Она дёрнула — бесполезно. Тогда, не думая, повинуясь только жгучей потребности войти, она навалилась на дверь всем телом. Та поддалась не сразу, скрипнула, и когда девушка надавила сильнее, с грохотом распахнулась внутрь, едва не сбив её с ног.

Сверху посыпалась труха, пыль, что-то лёгкое и сухое. Она закашлялась, замахала руками, но всё равно шагнула

Порно библиотека 3iks.Me