Ненасытная (Части 1 - 2)- Читать онлайн

закрывающую пенис, возле основания, рядом с мошонкой...»

Она так и сделала. Кожа в её пальцах была мягкой, тёплой, подвижной. Пёс вздохнул, но не сопротивлялся. Она начала тереть — быстро, методично, как было написано. Сначала ничего. Потом под её пальцами что-то начало меняться. Уплотнение стало твёрдым, объёмным, начало выдвигаться вперёд, вытягивая за собой кожу. Это была та самая «луковица» — раньше она чувствовала её только изнутри, распирающую до боли. Теперь она видела, как она формируется снаружи: огромная, гладкая, налитая кровью шишка у основания его члена, которая с каждой секундой становилась всё больше.

Инстинктивно, почти панически, она рванула кожу вперёд, пытаясь стянуть её за этот набухающий шар, как советовала инструкция. Кожа поддалась, но луковица уже была слишком большой. Она застряла, огромная и пульсирующая, а его член, полностью эрегированный, теперь стоял твёрдым, угрожающим стержнем.

Девушка замерла. Перед ней была грубая биологическая механика во всей её откровенности. Инструкция предлагала следующий шаг: взять в рот.

Она наклонилась, чувствуя, как желудок сжимается от спазма. Запах был густым, животным. Она коснулась губами, потом кончиком языка. Вкус был горьковатым, солоноватым. Не отвратительным в привычном смысле, но глубоко, сущностно чужим — вкус другого вида, другая биология.

Она попыталась обхватить его губами, следуя холодной логике эксперимента, но её челюсти напряглись, а тело пронзила дрожь. В голове вспыхнуло воспоминание: не боль, а именно это — ощущение этой самой луковицы, распирающей её изнутри, запирающей её. Её собственный рот, сжатый вокруг этого органа, стал вдруг жутким зеркалом того, что произошло с её телом.

Пёс заёрзал, издал короткий, хриплый звук. Его бёдра дёрнулись в мелком, непроизвольном толчке — рефлекторном движении к тому, что он сейчас чувствовал. Этот маленький толчок стал последней каплей.

Она резко отпрянула, отпустив его. Член качнулся, всё ещё твёрдый и налитый, с этой массивной, невозможной луковицей у основания. Он смотрел на неё невинным, но уже затуманенным возбуждением взглядом.

Всё её намерение — контролировать, понять, «приручить» процесс — рассыпалось в прах. Она не приручила ничего. Она лишь механически разбудила ту же самую силу, которая уже использовала её, и теперь с ужасом смотрела на её готовый к действию инструмент. Инструкция оказалась просто описанием механизма. Она не давала власти. Она лишь показывала, как включить машину, у которой нет кнопки «выкл».

— Выйди, — прошептала она, голос сорвался.

Пёс поднялся, его член медленно начал скрываться в складках кожи. Она осталась сидеть на холодном кафеле, чувствуя на языке горьковатый привкус и понимая только одно: некоторые двери, будучи открытыми, уже не закрываются. А знание, добытое таким путём, не даёт силы — оно лишь приковывает к тому, что теперь известно во всех своих необратимых подробностях.

Шли дни, тяжёлые и непрозрачные, как грязное стекло. Тот опыт в гаражах не отпускал. Он всплывал не яркими воспоминаниями, а соматическими эхом: внезапной дрожью в ногах при виде Чара, спящего на коврике; смутным, стыдным теплом внизу живота, когда мысли сами собой уползали в тот грязный угол; ноющей, почти призрачной болью, которая казалось, жила где-то глубоко в костях таза.

А ещё — звуками. Каждую ночь сквозь стену доносились те же звуки: приглушённые стоны матери, скрип кровати, хриплое, знакомое сопение её ухажёра. Раньше они лишь раздражали. Теперь они прожигали дырку в сознании. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и тело её, преданное и запутавшееся, реагировало на эти звуки против её воли. Возникало то самое «жгучее любопытство», смешанное с острым, ядовитым стыдом. И в голове, поверх звуков из спальни, накладывались другие: тяжёлое дыхание, рычание, влажный шорох травы под коленями.

В одну из таких ночей, после особенно долгого и шумного сеанса за стеной, это стало невыносимым. Руки сами потянулись вниз, под простыню. Она думала не о парнях из школы, не о героях из фильмов. Её воображение, испорченное и конкретное, услужливо подсовывало картинки: её мать в тех же позах, этого мужчину над ней... и Чара. Его мягкий язык, его давящая тяжесть, распирающая боль. Это было осквернение, мазохизм, безумие — но именно эта гремучая смесь высекла в её напряжённом теле первую, неконтролируемую искру. Она кончила быстро, тихо и грязно, укусив кулак, чтобы не застонать, а после лежала, ненавидя себя до слёз, чувствуя, как липкий холод разочарования смешивается с физической разрядкой.

****


Именно в такое утро, после очередной их бурной ночи, всё и произошло. Мать, хмурая и невыспавшаяся, ушла по делам. В квартире воцарилась тягучая, сонная тишина. Она лежала в своей комнате, пытаясь читать, но буквы расплывались. По телу бродило знакомое, назойливое беспокойство.

Дверь в её комнату открылась без стука.

На пороге стоял он. Мамин ухажёр. В чёрно-серой футболке и выцветших спортивных трусах. Он выглядел помятым, невыспавшимся, но его глаза, обычно мутные, сейчас были непривычно зрячими и сосредоточенными. Он стоял, опираясь о косяк, и смотрел на неё. Молча. Слишком долго.

Она замерла, рука непроизвольно сжала край одеяла. Этот взгляд был не таким, как всегда. В нём не было привычного напускного безразличия.

— Мамка ушла, — наконец произнёс он хриплым от сна голосом. Не спрашивая, не здороваясь. Просто констатируя факт, который делал их наедине.

Он вошёл, оставив дверь открытой, и прислонился к дверному косяку, скрестив руки.

— Как спалось? — спросил он, и в уголке его рта дрогнула ухмылка. — Особенно вчера... подозреваю, не очень. Мы, вроде, немного шумели. Прости, если что. Уж больно твоя мамаша на кураже была.

Он смотрел на неё, и его взгляд был тяжёлым,

Порно библиотека 3iks.Me