Кеолэ. Пытка муравьями- Читать онлайн

слюны и крови, давя на язык, делая каждый стон хриплым, животным. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом.

Муравьи, между тем, уже добрались до груди, оставляя на коже красные, воспалённые следы, как ожоги от крапивы. Черный поток разделялся, как река на притоки, обтекая тело. Они нашли подмышки — влажные, потные впадины, где кожа была нежной, покрытой тонкими волосками. Здесь они копошились особенно рьяно. Лапки щекотали, вызывая зуд и спазмы, что перерастали в судороги, а за этим следовали укусы — как множество впивающихся раскалённых игл, но каждый укус нёс с собой волну тепла, что разливалась по телу, смешивая боль с предательским наслаждением, заставляя грудь вздыматься чаще. Ноющая боль отдавалась в плечи и шею.

Кеолэ задыхалась; её дыхание становилось всё более прерывистым, с хрипами, как у умирающего животного, но в этих хрипах сквозило нечто иное — намёк на стоны наслаждения, искажённые мукой.

Муравьи нашли соски. Сначала один. Усики коснулись ареолы, нежной, как лепесток ночного цветка, и тело предало девушку, реагируя на прикосновения, словно на ласки; соски твердели, набухая, несмотря на ужас, будя воспоминания о ночах в объятиях воинов, чьи руки были грубы, но желанны.

Потом второй, третий... десятый... Они облепили набухшие соски плотным шевелящимся слоем из панцирей и челюстей. Челюсти сжимались, вгрызались в нежную плоть плоть сосков. Выступали крохотные кровавые капельки. Это не было просто болью — это была боль, пропущенная через унижение и через знание, что её собственное тело предаёт её. Соски набухали сильнее, твердея от бесконечного раздражения, от касаний усиков и лапок, что щекотали, как перья, и от укусов, что жгли, как огонь. Но в этом жжении таилось удовольствие, болезненно-сладкое, заставляющее грудь трепетать, а тело изгибаться в путях, усиливая боль от шипов.

Каждый муравей на сосках работал методично. Одни кусали за вершинку, впрыскивая яд, что разливался жаром, пульсирующим в такт сердцебиению, заставляя сосок содрогаться в ответ, как в разгар соития; другие ощупывали ареолу усиками, вызывая зуд, что переходил в томление, смешанное с агонией; третьи вгрызались в основание, оставляя кровоточащие следы, и кровь привлекала все новых.

Жжение от яда проникало глубже под кожу её тяжёлой груди; внутри словно разливался огонь; боль сливалась с удовольствием, заставляя Кеолэ стонать сквозь кляп. Она чувствовала, словно соски становятся центром мира, каждая волна жжения оттуда расходится по телу, достигая лона, усиливая томление.

Муравьи спускались ниже, их поток стекал по животу, по покрытой потом коже, обтекая ребра, как река холмы. Насекомые обследовали пупок; вгрызались туда, что отзывались в теле болью, смешанной с сокращениями мышц, напоминающими родовые муки или муки страсти.

Оттуда — между ног. Здесь они двигались особенно медленно, словно наслаждаясь. Их усики ощупывали каждую складочку, каждую впадинку, вызывая дрожь. Сначала насекомые исследовали внешние губы, прокусывая складки; каждый укус нёс яд, разливающийся жжением, заставляющим плоть набухать, отзываться на муку. Потом проникали глубже, в потаённые глубины, их — холодные тельца ползли внутрь, ощупывая стенки, впрыскивая яд, что обжигал изнутри, как раскалённое масло; боль смешивалась с чем-то болезненно-сладостным.

Некоторые муравьи забирались в самые тайные проходы, и этого хватало, чтобы девушка задыхалась от нового, никогда раньше не испытанного вида ужаса, смешанного с экстазом. Невыносимое жжение распространялось вверх, в недра, вызывая позывы к освобождению, смешанные с агонией, и тёплая моча стекала по ногам, привлекая ещё больше муравьёв.

Муравьи копошились в промежности; одни облепляли клитор, вызывая невыносимый зуд, что переходил в томление, в предвкушение; другие вгрызались в губы, и каждый укус нёс волну жжения, что смешивалась с пульсацией удовольствия, заставляя тело выгибаться. Яд разливался в теле, и боль была сладкой, мышцы сокращались в ритме соития, искажённого унижением.

А потом пришёл их царь. Огромный, старый, чёрный, с панцирем, покрытым шрамами от сотни битв с другими насекомыми, словно доспехи воина из легенд. Он не торопился, ползя по её левому бедру медленно, торжественно, как полководец, вступающий в завоёванный город. Добрался до клитора, остановился, словно размышляя. Кеолэ перестала дышать, её сердце колотилось так, что эхо отдавалось в ушах гулом барабанов. А потом он укусил — жгучая волна прокатилась от клитора, заставив тело девушки выгнуться в невозможной судороге. Шипы вновь разорвали кожу на запястьях и лодыжках; кровь потекла свежими струйками.

Сотни крошечных челюстей сжимались и разжимались везде. На сосках, где шевеление массы вызывало волны жжения; внутри лона, где ползущие тела кусали, вызывая конвульсии удовольствия и агонии; на бёдрах, подмышками. Везде.

Это было как музыка — медленная, низкая, из щелчков, скрипов, шорохов, где каждый укус отзывался эхом нестерпимого жжения в теле, но в этом жжении таилась мелодия наслаждения, искажённая, тёмная.

Кеолэ уже не кричала. Она стонала — долго, протяжно, с хрипом, в котором последние остатки человеческого смешивались с животным экстазом. Её тело больше не принадлежало ей. Оно стало алтарём — живым, содрогающимся, истекающим кровью, соками, мочой, потом и слезами.

Лес смотрел. Лес пил её слёзы, её кровь, её мочу, её стоны. Ветви шелестели, как будто в насмешку. Шипы на верёвках из лиан впиваясь глубже, усиливая муки.

Ночь опустилась, принеся холод, который усилил боль. Мышцы сводило судорогами, а муравьи, словно не знающие холода, продолжали. Их шевеление становилось то медленнее, то интенсивнее. Каждый укус в темноте отзывлся ярче. Они не спешили. Они собирали нектар её боли по капле, но здесь таился и сок удовольствия, болезненно-сладкий. И они ещё не закончили...

Яд разливался по венам, вызывая горячечный бред. Кеолэ видела лица старейшин, смеющихся,

Порно библиотека 3iks.Me