Личный ад профессора Грейнджер. 6- Читать онлайн

оскверняет память о юности.

— То-то же! — с торжеством выдохнул Фабиан. — Он был слюнтяй. Слабак. Боялся запачкаться о грязнокровку по-настоящему. А я не боюсь. Скажи теперь, чей член лучше? Чей член показывает тебе твоё настоящее место?

Он вогнал себя глубже, с особой, демонстративной силой. Перехватил ее за внутреннюю поверхность бедер, у промежности. Притянул к себе сильнее. Её тело вздрогнуло от боли.

— Твой... — прошептала она, подчиняясь. — Твой член... лучше.

— Громче! Кто лучше?

— Твой член лучше! — выкрикнула она, и внутри что-то окончательно надломилось.

— Вот именно, — удовлетворённо прошипел он. — И никогда этого не забывай.

Его слова смешивались со звуком ударов плоти о плоть, с его тяжёлым дыханием. Он шлёпал её снова, то по одной ягодице, то по другой, будто отбивая такт своего торжества. Гермиона пыталась уйти в себя, в ту пустоту, где не было ни чувств, ни мыслей, но его голос, его прикосновения, это мерзкое тепло внизу живота — всё возвращало её в кошмар.

И тогда, когда его движения стали совсем хаотичными, а дыхание прерывистым, его правая рука, липкая от пота, впилась в её каштановые волосы у затылка. Он грубо, с силой потянул на себя.

— Выше! — хрипло скомандовал он.

Боль в коже головы заставила её вскрикнуть. Он тянул, вынуждая её спину выгнуться, изменить позу. Острая боль в корнях волос смешалась с тяжестью внизу живота. Она оказалась стоящей на коленях, но с его членом, всё ещё глубоко в её жопе, и эта новая поза выкручивала таз, растягивая мышцы ещё болезненней. Казалось, он теперь проникал не просто в неё, а сквозь неё. Эта поза была ещё более унизительной, ещё более подчиненной — выставленной, изогнутой, полностью открытой. Он теперь полностью владел её телом, дирижировал им, как кукловод обездвиженной марионеткой.

— Вот так... вот так, шлюха, — задыхаясь, прошипел он.

И он, держа её за волосы, начал вгонять в неё свой член с новой, финальной яростью. Короткие, глубокие, утробные толчки, каждый из которых достигал предела. Он стремился не к её удовольствию, даже не к своей разрядке, а к тому, чтобы оставить свой след как можно глубже. Его левая рука, липкая и горячая, резко опустилась на её лобок, прямо на татуировку «Грязнокровка». А затем он вжал всю ладонь ей в промежность, прижимая её тело к своему со всей силы. Пальцы впились в её плоть, задевая предательски влажные губы её киски. Это было последнее, окончательное нарушение границ — его рука, его власть, маркирующая её самое интимное место в момент наивысшего унижения. Он притянул её к себе, стараясь почти слиться с ней, вогнать свой член до основания.

С низким, победным рыком он вжался в неё в последний раз, пригвоздив её к себе этой грубой хваткой на лобке. Он затолкнул свой член как можно глубже и излился. Гермиона почувствовала его сперму глубоко в своём кишечнике. Это было отвратительно, окончательно и метафорично до омерзения: он заливал её изнутри своей сущностью, своим презрением, своим правом. Это был акт пометки территории на самом примитивном, биологическом уровне. Самый унизительный.

Он замер так, всё ещё держа её за волосы и вжимая ладонь в её лобок, его тяжёлое, прерывистое дыхание било ей в спину. Гермиона чувствовала, как его член медленно спадает внутри неё. Затем, медленно, он вытащил свой залитый спермой и слизью член.

Он отпустил её волосы, убрал руку с её лобка, и она опустилась на столик.

Но затем он наклонился. Взяв свой мокрый член в руку, он приложил его к её волосам и начал вытирать. Медленно, с тщательностью, он проводил им по её прядям, смазывая их своей спермой и смазкой. Пряди слипались, тяжелея от липкой жидкости. Отвратительный, резкий запах ударил ей в нос.

— Ну что ж, — произнёс он с глухим, довольным выдохом, разглядывая свою работу. — Пригодны хоть на что-то твои пышные волосы. Хорошо грязь вытирают. Скажи, профессор, нравится тебе? Нравится, когда твои волосы служат тряпкой для члена?

Она молчала, уткнувшись лицом в ткань столика.

— Я спросил! — он резко дёрнул её за испачканную прядь.

— Нравится... — выдавила она.

— Что нравится?

— Нравится... что мои волосы служат тряпкой... — её голос был безжизненным.

— Для члена! Договаривай!

—. ..служат тряпкой для члена. — Повторила она.

Отступив на шаг, он, поправляя мантию, бросил презрительный взгляд на её согбенную фигуру. Его рука снова взметнулась и опустилась на её ягодицу с сильным, звучным шлепком, будто ставя точку в одном акте и начиная другой.

— А теперь, профессор Грейнджер, встань. В полный рост. Ноги на ширине плеч. Хочу на тебя посмотреть как следует.

Приказ, отданный тем же тоном, каким он мог бы требовать передать учебник, заставил её тело двигаться на автопилоте. Боль, липкость, стыд — всё это отступило перед ледяным мандатом Контракта и выученной покорностью. Она медленно, с трудом, сползла со столика и встала на дрожащие ноги. Она расставила ноги, как ей приказали, чувствуя, как воздух свободно гуляет между её бёдрами. Она стояла — голая, запачканная, дрожащая, с растрёпанными, липкими от его семени волосами — и ждала следующего приказа.

Фабиан оценивающе осмотрел её, его взгляд, тяжёлый и влажный, прополз от её лица вниз.

— Неплохо, — пробормотал он, и его глаза остановились на её груди. — Теперь... приподними сиськи. Ладонями. И улыбнись. Покажи, как тебе нравится быть полезной.

Внутри Гермионы что-то окончательно застыло, превратившись в лёд. Это

Порно библиотека 3iks.Me