Транзит: из пацана в шлюшку часть 6 финал (секс с отчимом)- Читать онлайн

про Рио, про огонь, про то, как она всех их заставит плакать. Это было смешно. Трагично, конечно, но в своей безнадёжности -просто смешно. Вот она, моя «яростная мужчина в теле женщины», моя Кармен с её стальными мышцами и планами мести. А вчера был тот случай. Три американца, пьяные, накуренные, с тупыми улыбками. Они не стали её трахать сразу. Они поставили её на четвереньки посреди комнаты, накрыли её мощную, дрожащую от унижения спину куском фанеры, достали колоду карт и начали играть в покер. Используя её спину как стол. Они смеялись, хлопали её по заднице, когда сбрасывали карты, ставили на неё стопки фишек. «Кармен-стол» - острили они.

А после игры, когда они решили, что проигравший должен «оплатить стол», они не изнасиловали её. Это было бы слишком просто. Они заставили её обслужить каждого. Полностью. От мытья ног в тазике до того, чтобы выслушивать их дурацкие байки про бизнес, сидя голой у их ног. Она должна была смеяться их шуткам, целовать им руки, а потом, по команде, «украшать» их своими губами и языком там, где они укажут. Она делала это. С тем самым каменным лицом, о котором она мне говорила. Но в её глазах, когда она мельком ловила мой взгляд из угла, куда меня оттеснили, была не ярость. Была полная, абсолютная пустота. Глубина падения, в которой даже ненависть уже не горела. Так какая уж там месть? Какие планы? Её «мужественность» оказалась таким же фасадом, как моя «женственность». Мы обе были просто поверхностями для чужих проекций: я - для фантазий о невинности, она -для фантазий о покорении дикой силы.

Несмотря на это, а может, из-за этого, мы прижимались друг к другу. Не в порыве страсти, а в поисках тепла. В холодные, кондиционированные ночи Паттайи, в нашей каморке при новом клубе (более гламурном, с камерами в каждой комнате «для безопасности гостей»), мы лежали, обнявшись, как два сбившихся в кучу щенка на бойне. И я прокручивала в голове свою жизнь. Как старый, заезженный, потёртый фильм.

Посёлок - серые улицы, хлюпающая грязь, запах угля. Но вместо тоски по дому -всплывало лицо Бориса, его пьяный взгляд, и я ловила себя на мысли, что его грубость была хоть какой-то, пусть уродливой, но честной связью. Он хотел меня, и в этом был какой-то страшный смысл.

Первая любовь (та Лиза) – её доверчивые глаза. А потом -моё хвастовство в раздевалке. Воспоминание не вызывало угрызений совести. Оно вызывало похоть. К своей же жестокости. К тому, как я её унизил. Я становился твердее от этих воспоминаний, и это было отвратительнее всего.

·Родители- мама с её вечно уставшим лицом. Но в памяти не оставалось её ласки, только звук её голоса, кричащего: «Ты ничего из себя не представляешь !» И я думал: «А она была права. Смотри, кем я стал. Я - вещь. И в этом моё предназначение».

«Транзит» и бригада - Денис, его шершавые руки в туалете. Слава и Лёха, их похабный смех. И снова -не ужас, а какая-то ностальгия по простоте. Тогда всё было ясно: ты либо даёшь, либо тебя имеют. Сейчас всё сложнее. Тебя не просто имеют. Тебя лепят, красят, программируют и продают с историей.

И каждый раз, когда я начинал погружаться в эти мысли, пытаясь найти там хоть крупицу «настоящего себя», реальность выбивала меня оттуда. Она врывалась через моё отражение. В зеркале над умывальником в нашей комнате я видел не Митечку. Видел Лизу. Существо с платиновым ирокезом, с чёрным пауком над бровью, с накачанными, искажёнными губами. Видел силиконовую грудь с металлическими кольцами в сосках, видел тату «собственность» на бёдрах. Видел глаза -подведённые, с искусственными ресницами, пустые и привыкшие к унижению. Это отражение смеялось над моими воспоминаниями. Оно говорило: Какой посёлок? Какая первая любовь? Твоя первая любовь - это следующий член, который окажется у тебя во рту через час. Твои родители - это госпожа Кхан и её прайс-лист. Твой «Транзит» - это путь от одной татуировки к другой, от одного клиента к следующему. Пошлая, вульгарная, физиологичная реальность была единственной правдой. Всё остальное - и ярость Кармен, и мои детские воспоминания -было просто фоном, декорациями для этого бесконечного спектакля под названием «использование». И в этой правде, как ни парадоксально, было своё уродливое спокойствие. Не нужно было бороться, не нужно было мстить, не нужно было вспоминать. Нужно было просто быть. Быть Лизой. Принимать. Кончать, когда тебя долбят. Улыбаться, когда на твоей спине играют в карты. И греться об такое же разбитое, пустое тело ночью, потому что другого тепла в этом мире уже не существует и не предвидится.

«Популярность» - это слово здесь звучит как приговор. У меня не было выбора - быть популярной или нет. Кхан сделала меня брендом. Моё лицо, моё тело, моя история -всё было упаковано, растиражировано и продано. На сайте для взрослых, который Кхан контролировала через десятки подставных аккаунтов, висело моё интервью. Не Лизино. Митино. Они нашли те старые фотографии. С корабля, из хостела, даже из школы - откуда-то. И сделали идеальный контент.

«Бывший бригадир. Беженец. Теперь - идеальная транссексуальная кукла. Смотри, как война и отчаяние ломают сильных мужчин, превращая их в послушных женщин».

Текст был на английском, тайском, русском. Крупными буквами. Рядом - коллаж: смутный кадр, где я, ещё Митя, стою в робе, с испуганным лицом;

Порно библиотека 3iks.Me