Оля была одна. И она была... неотразима. На ней было лёгкое платье с цветочным принтом, которое на первый взгляд казалось скромным, но его покрой был удивительно точным. Вырез лифа открывал гладкую кожу, красивую линию ключиц и соблазнительный, но не вульгарный намёк на округлость груди. Яркая помада подчёркивала пухлые, выразительные губы, тушь делала и без того яркие глаза огромными. Она пахла духами - терпко, сладко, празднично.
— Привет, - улыбнулась она, и в её взгляде читалась лёгкая, игривая дерзость.
— Привет. А где Таня?
— Заболела, бедняжка. Голова болит! - Оля сделала вид, что сожалеет, но в уголках её губ играла усмешка. Позже, уже много позже, она признается, что уговорила подругу «заболеть». Сказала, что хочет пойти одна.
Мы пошли не сразу к горке. Она предложила зайти в кафе «Вернисаж» на соседней улице. Место было душное, накурённое, но уютное. Мы взяли кофе по-восточному и по стопке ликёра «Клубника в шоколаде» - красного, сладкого и обманчиво лёгкого. Алкоголь из номера вступил в союз с ликёром. Я разговорился, стал смелее, шутил, ловил на себе её пристальный, одобрительный взгляд. Она слушала, подпирая подбородок ладонью, и её нога под столом случайно касалась моей. Каждый раз — крошечный электрический разряд.
К началу салюта мы уже вышли на Владимирскую горку. Народу было, как и предупреждали, видимо-невидимо. Пришлось встать совсем близко друг к другу, чтобы нас не разлучили. Она прижалась спиной к моей груди, и я чувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань платья.
Небо над Днепром озарилось первой россыпью огней. Раздался грохот, и восторженный рёв толпы слился с канонадой. Искристые букеты рассыпались в небе, отражаясь в её широко раскрытых глазах. Она была прекрасна. Дикая, сексуальная, недоступная и такая близкая.
Я больше не мог сдерживаться. Когда небо вспыхнуло особенно ярким залпом, осветив её лицо алым и золотым, я наклонился и прикоснулся губами к её губам. Она не отпрянула. На мгновение она замерла, а потом ответила. Сначала осторожно, потом - с той же жадностью, что была и у меня.
Мы отступили в тень старой липы, скрывшись от всеобщего ликования. Позабыв про салют, мы целовались, как в последний раз. Её губы были сладкими от ликёра. Мои руки скользнули по её бокам, ощутили тонкую талию, рёбра, смелый изгиб бедер под платьем. Она вскрикнула тихо в поцелуй, когда мои пальцы коснулись боков её груди, и прижалась ко мне ещё сильнее, всем телом.
Когда небо потемнело, и толпа стала редеть, я, ещё не веря в свою наглость, прошептал ей на ухо, захваченный пьянящим коктейлем желания, алкоголя и вседозволенности этого вечера:
— Пойдём ко мне? В гостиницу. Там уютно.
Она оторвалась от моих губ, её карие глаза в темноте блестели, как мокрый агат. Она не сказала ни слова. Просто кивнула, быстро, решительно, взяв меня за руку. Её ладонь была горячей и влажной. И мы пошли, почти бежали, унося с собой праздничный грохот и заводя свою, тихую и стремительную, бурю.
Дверь номера захлопнулась, отрезая нас от всего мира. В прихожей пахло тишиной, старым паркетом и нашими возбуждёнными телами. Я щёлкнул выключателем, и зажёгся мягкий свет торшера.
— Хочешь выпить? - спросил я, голос был хриплым от поцелуев.
Оля кивнула, сбрасывая туфли. Её движения были развязными и грациозными одновременно. Я налил две рюмки оставшейся рябиновки. Мы чокнулись, выпили залпом. Ожог по груди разлился приятным теплом, сжигая последние остатки неуверенности.
Мы стояли посреди комнаты, и снова потянулись друг к другу. Этот поцелуй был уже другим - неспешным, исследовательским, влажным. Наши языки встретились, и я почувствовал вкус ликёра, её губной помады и чего-то сугубо её, женственного и возбуждающего. Мои руки нашли замок на её платье на спине. Расстегнул. Ткань мягко соскользнула с её плеч и упала на пол к её ногам.
Она стояла передо мной в одном только белье: простом белом лифе и таких же трусиках. И замерла, позволив себя разглядеть. Я отступил на шаг, и дыхание перехватило.
Оля была не просто красивой. Она была создана для того, чтобы сводить с ума. Её фигура = та самая, что рисуют на плакатах: высокая, стройная, с точеными плечами и длинными ногами. Талия - тонкая, в две ладони. А грудь... Грудь была настоящим чудом. Полная, высокая, с нежно-розовыми, уже набухшими от возбуждения сосками, чётко проступающими сквозь тонкий хлопок лифа. Она была явно третьего размера, и эта пышная, женственная мягкость на фоне хрупкого стана смотрелась невероятно соблазнительно.
— Ну как? - спросила она с вызовом, но в голосе слышалась тень неуверенности.
— Ты... нереальная! - выдохнул я и снова привлёк её к себе, целуя шею, ключицы, ту долину, что виднелась над лифом. Мои пальцы дрожали, когда я расстегнул крючок на её спине. Грудь высвободилась, и я, наконец, прикоснулся к ней губами. Она вскрикнула, запрокинув голову, и вцепилась пальцами в мои волосы.
Мы, спотыкаясь, двигались к спальне, срывая с меня одежду. Её руки были проворными и настойчивыми. Наконец, мы оба были обнажены. Она откинула покрывало, и мы рухнули на прохладные простыни. Я оказался сверху, чувствуя всем телом невероятную мягкость и податливость её кожи под собой.
Она обвила меня ногами, помогая, направляя. Моё возбуждение было болезненным, нетерпеливым. Я вошёл в неё одним долгим, глубоким движением. Она вскрикнула - не от боли, а от захлестнувшего нас обоих ощущения полноты. Она была тесной, влажной и невероятно горячей.
И тут меня накрыло. Годы супружеского секса
Порно библиотека 3iks.Me
2929
02.03.2026
|
|