Белоснежка нового века- Читать онлайн

не сказала.

Кай кивнул. Один раз. И исчез так же бесшумно, как появился.

— Твой муж? — спросила мать.

— Не совсем.

Пауза.

— Один из них?

Джин посмотрела на нее. Мать не издевалась. Не осуждала. Просто спрашивала.

— Да.

Мать отпила чай. Помолчала. Потом поставила чашку и сказала то, чего Джин не ожидала услышать никогда в жизни:

— Я была неправа.

Джин замерла.

— Когда ты уезжала. Я сказала... я много чего сказала. — Мать смотрела в чашку, не поднимая глаз. — Я боялась. Не за тебя — за себя. Думала, если ты уедешь, я останусь совсем одна. И это... это было важнее, чем то, что ты задыхаешься.

Тишина. Только снег за окном.

— Я не умею просить прощения, — продолжала мать. Голос ее дрогнул — первый раз за всю жизнь, которую Джин помнила. — Меня не учили. Моя мать... она тоже не умела. Но я приехала, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Той девчонкой, которая уехала с одним чемоданом. И той женщиной, которая построила... это. — Она обвела рукой кухню, дом, всю эту жизнь. — Ты справилась. Без меня. Назло мне. И я горжусь.

Джин чувствовала, как слезы текут по щекам. Она не вытирала их. Пусть.

— Ты умрешь у меня, — сказала она. Не спросила — сказала.

Мать подняла глаза.

— Что?

— Ты приехала умирать. Так умрешь здесь. В этом доме. Семья у меня большая — присмотрят. Дети будут знать бабушку. Полгода — это много. Успеешь научиться прощать. Я тоже успею.

Мать смотрела на нее. Впервые — с чем-то, похожим на восхищение.

— Ты правда стала другой, — прошептала она.

— Нет. — Джин покачала головой. — Я стала собой. Той, кем всегда должна была быть. И ты мне помогла. Своей жесткостью, своей неспособностью любить вслух. Ты сделала меня сильной. Спасибо.

Они сидели в тишине до рассвета. Пили чай. Смотрели, как снег за окном становится розовым от восходящего солнца.

07:15

Джин вошла в столовую. Там были все.

Роберт стоял у окна с чашкой кофе. Джеймс наливал сок детям. Кай сидел в углу с Эваном на коленях, объясняя что-то про устройство мира. Лукас приехал из офиса, еще в рубашке со вчерашнего дня, с ноутбуком наперевес. Адриан и Марко вернулись из Бостона раньше — видимо, Кай предупредил.

Семеро. Ее семеро.

— Нам нужно поговорить, — сказала Джин.

Все замерли. Даже дети притихли.

— Моя мать здесь. Она больна. Она останется у нас. Сколько потребуется.

Тишина.

Роберт поставил чашку.

— Ты уверена?

— Да.

— Она та самая? — тихо спросил Джеймс. — Которая...

— Да. Которая. — Джин посмотрела на него. — Она не умеет любить так, как мы привыкли. Она не будет гладить детей по голове и печь пироги. Она будет ворчать и критиковать. И она моя мать. И она умрет здесь. Вопросы?

Лукас закрыл ноутбук.— Один вопрос. Тебе нужна помощь?

— Мне всегда нужна помощь. Поэтому вы здесь.

Он кивнул.

Марко встал первым:

— Я приготовлю завтрак для всех. Итальянский. Бабушкам нравится итальянский.

Адриан добавил:

— Я свяжусь с онкологами. У меня есть контакты в Мемориал Слоан Кетеринг. Лучшая клиника по этому профилю.

Кай просто посмотрел на нее. Этого было достаточно.

Джеймс подошел и взял ее за руку.

— Ты справишься.

— Знаю.

Роберт подошел последним. Встал рядом, положил руку на плечо — тяжелую, теплую, родную.

— Значит, восьмеро, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Теперь нас восьмеро.

Джин посмотрела на него. На этого человека, который когда-то ушел, потому что боялся быть недостаточно хорошим, а теперь стоял здесь и принимал ее мать — ту, которую она сама не могла принять пятнадцать лет.

— Да, — сказала она. — Восьмеро.

Три месяца спустя

Мать умерла в феврале. Тихо, во сне, в комнате, которую Джин обустроила для нее на первом этаже — чтобы не нужно было подниматься по лестнице.

Последние три месяца были... странными. Мать не стала другой — она не научилась обнимать и говорить ласковые слова. Но она сидела с Ариэль, пока Джин была на работе, и читала ей вслух. Она ругала Марко за слишком жирную еду, но съедала все до последней ложки. Она спорила с Лукасом о политике и, кажется, получала от этого удовольствие.

В последний вечер она позвала Джин к себе.

— Я все думала, — сказала она, глядя в потолок. — Почему ты такая получилась? Не как я.

— Я такая, потому что ты меня такой сделала.

Мать покачала головой.

— Я тебя ломала. А ты строишь.

Джин села на край кровати. Взяла мать за руку — впервые за много лет.

— Ты дала мне корни. Чтобы было от чего оттолкнуться. А крылья я вырастила сама. Но без корней они бы не выросли.

Мать посмотрела на нее. Долго. Потом закрыла глаза.

— Хорошая у тебя семья, — прошептала она. — Странная. Но хорошая.

Это были ее последние слова.м пафосно.

Глава 37. Хозяйка леса

Тридцать пять лет. Джиневра стояла перед ростовым зеркалом — обнажённая, неприкрытая. Она видела девочку, которая уехала из дома с чемоданом и стыдом. Видела женщину, которая мыла тарелки в ночном баре. Видела всех тех версий себя, которые она убила, чтобы стать этой. И видела *эту* женщину — девяносто килограммов, чьи бёдра пульсировали от восьми беременностей, чей живот мягко округлился от того, что она позволяла себе наслаждаться едой без вины. Её грудь была полной, тяжёлой, символом изобилия, которое она создала. Она трогала свою кожу и видела на ней цветные пятна — следы любви семи мужчин. Старые растяжки на бёдрах

Порно библиотека 3iks.Me