наушники в кармане. Каждый день она просыпалась с мыслью, что её собственный сын кончил на неё. Что она почти поддалась и лишь то, что он оказался скороспелым, спасло их от греха.
Она искала хорошего семейного психолога. У одного даже побывала на приёме, но открыться не смогла. Что ей сказать? Что они с сыном хотят друг друга?
Костёр напряжения рос. Чёрный дым клубился у потолка. Жар лизал кожу. Каждый был готов сорваться от малейшей мелочи — и так оно и случилось.
Он не выдержал. Что-то внутри хрустнуло, и он схватил её за руку.
— Мам, прости...
— Отпусти.
Он послушался, но она не ушла.
— Это была ошибка. Так нельзя.
Он кивал. Нос смотрит вниз.
— Я долго думала... хотела, чтобы мы пошли к психологу...
Накопившееся за несколько суток хлынуло через край.
Большей частью она ходила по кругу. Повторяла, как плохо они поступили и как неправильно думают. Что они должны думать головой. Один раз она едва удержалась, чтобы не заплакать, дрожа на каждом слоге. Ему было стыдно, что он довёл до этого. А потом случилось то, чего он не смел ожидать.
— Мы уже не успокоимся. Нам надо либо попробовать, либо... — она не договорила.
Он поднял голову. Боясь, что ослышался или не так понял, он ждал, что она скажет дальше, но, как на зло, на этом она и замолчала.
— Правда? — опасливо уточнил он.
— Я не знаю, что делать... Я только о том и думаю... и, наверное, ты тоже.
— Да.
Перед глазами пронеслось, как он прижимает её к стене, срывает с её губ поцелуй, пока руки сжимают бёдра, но, вопреки воле, тело только дрогнуло в сторону и не больше.
Они были согласны, они привыкли к мысли, что это возможно, они даже хотели этого, пусть она ещё бегала от признания. Но всё это оставалось внутри. Подумать, сказать, сделать. Последний барьер особенно неприступен. Она никогда не перейдёт его без помощи, а он...
— Можно, я тебя поцелую? — спросил он, с трудом склеивая звуки в слова.
Она только покраснела.
Медленно нагнулся. Он был выше на полголовы. Она приятно пахла. Не шампунем, не духами. Это был её особый запах, что невозможно описать, только прочувствовать.
Нервно облизнул губы и мягко прикоснулся ими к её горячей, налитой кровью щеке. Пока это всё, на что он был способен.
Перед тем как разойтись, они, наверное, ещё минут десять стояли. Его нос уткнулся в её щёку. Дыхание скорое, как после долгой пробежки. У него встал, и она это заметила. Его член напряжённо оттягивал ткань. В её голове промелькнуло, что это уже далеко не первый и даже не десятый раз, как он встаёт на неё. Она живо представила, как её сын дрочит, думая о ней, желая её тело. Вспомнила, как сама помогала себе, фантазируя о его руках. Они оба испорчены.
Напряжение не исчезло, оно изменилось.
Для начала они снова начали разговаривать, их разговоры стали ближе и откровеннее. Она уже напрямую начала расспрашивать сына, почему у него до сих пор нет девушки, а тот, мечтательно вздыхая, признавался, что кроме неё ему никто не нужен. Из компонентов вырос флирт, перетёк в заигрывания, замечания и касания.
За ужином они стали смотреть фильмы. День выбирает он, следующий — она. Каждый видел и тешил себя тем, что их посиделки всё больше походят на свидания. Они и правда стали напоминать молодых влюблённых, что робко прощупывают дорогу друг к другу.
Рухнувшие границы так и не были восстановлены. Что вчера казалось невозможным, завтра считалось естественным. Настроение росло вверх, и с ним поднимались желания, а последних было много, и были они самыми разнообразными.
Их руки сплетались. Ноги запрыгивали друг на друга. Кожа липла. Перед тем как куда-то уйти, он обязательно целовал её в щёку. Скоро поцелуи стали взаимными, она даже стала обижаться на него, если он забывал поцеловать её.
В один из дней он принёс в дом цветы. Её любимые. Повода не было.
— Давай сегодня я приготовлю ужин? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хочу сделать сюрприз.
Она посмотрела на него с проницательным прищуром и кивнула. Достала своё любимое и единственное вечернее платье, что уже долго пылилось без дела. Запах предстоящего вечера заполнил всю квартиру.
Когда она вышла из комнаты уже переодетая, он не мог от неё оторваться.
— Ты очень красивая, — выдохнул он и тут же покраснел до ушей.
Она тоже смутилась, но это было приятное, щекочущее смущение.
— Спасибо.
Они сели за стол. Свечи весело мигали, вино было чуть терпким, разговор шёл вязко. Начали с мелочей, перешли к планам на лето, зашли к мечтам. Она уже давно хочет съездить на море — в какую-нибудь ближнюю или даже дальнюю заграницу.
После ужина он убрал посуду, она сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела на него. Она смирилась. Ещё утром, когда он только предложил этот ужин, она знала, чем всё закончится.
Весь вечер он трясся над ней будто она стеклянная и может разбиться даже от малейшего касания. Ей было приятно. За ней давно не ухаживали, ей давно не прислуживали. Её сердцу очень льстило его старание.
Он подошёл, стал перед ней на колени, положил руки ей на бёдра.
— Мам...
Глаза блестят.
— Это был хороший вечер.
Она опустила руку и медленно провела пальцами по его щеке, потом по шее, остановилась на ключице.
Он поцеловал её колено — гладкое, белое, — стал подниматься выше. Губы чуть дрожали.
Её ладонь упёрлась в
Порно библиотека 3iks.Me
1232
05.03.2026
|
|