Город, в котором я могла бы остаться. Часть 2- Читать онлайн

Бабушка всегда говорила: “Настоящие сырники — это когда творог не жалеешь”».

Живот заурчал — громко, требовательно. Она улыбнулась. Это было приятно — хотеть есть по-настоящему, а не просто механически жевать, потому что пора.

Она ещё раз подошла к ванной, постучала сильнее.

— Кев, ты скоро?

Голос брата ответил — приглушённый шумом воды:

— Скоро выйду!

— Можно побыстрее, я писать хочу, — крикнула она и вернулась на кухню.

Но ни через пять, ни через десять минут дверь так и не открылась. Шум воды всё продолжался. Терпеть уже было невозможно — мочевой пузырь давил так, что она переминалась с ноги на ногу, как маленькая.

Шерон вздохнула — не раздражённо, а почти весело. «Ну и ладно».

Она открыла дверь, ведущую в сад, сбежала с каменного крыльца босиком — трава была прохладной, мокрой от утренней росы. Подошла к большому кусту шиповника в углу сада — тому самому, под которым они с Кевином в детстве строили шалаши и прятались от дождя. Присела, задрав ночнушку до талии. Расслабилась.

Струйка вырвалась сразу — сильная, горячая, с весёлым журчанием, которое разнеслось по тихому саду. Она почувствовала облегчение — такое острое, почти блаженное, что даже засмеялась тихо, прикрыв рот ладонью.

«Почти как в детстве», — подумала она, удивляясь тому, как всё изменилось буквально за один день.

Тогда, в восемь-десять лет, они с Кевином бегали по саду голышом, мочились под кустами, потому что «так проще», и никто не ругал — мама только качала головой и говорила: «Вы у меня дикари». А теперь — она сидит здесь, взрослая, двадцатилетняя, только что мастурбировала два раза за утро, показала себя случайным парням в окне, и всё это кажется… нормальным. Естественным. Живым.

Струйка закончилась. Шерон встала, отряхнула ночнушку, улыбнулась кусту — как старому другу. Вернулась в дом, босиком, чувствуя, как трава щекочет ступни.

На кухне яичница уже была готова — желтки чуть поджарились по краям, помидоры пустили сок. Она выключила плиту, положила еду на тарелку, налила чай.

И только тогда услышала, как наверху открылась дверь ванной.

Кевин спускался по лестнице — волосы мокрые, полотенце на плечах, взгляд виноватый.

— Прости, Шэри… долго стоял под душем.

Она посмотрела на него — спокойно, без упрёка.

— Ничего страшного. Я уже… справилась.

Он замер на ступеньке, видимо, понял, что она сделала в саду. Щёки снова порозовели.

Шерон улыбнулась — тепло, по-сестрински.

— Иди завтракать. Яичница почти остыла.

Кевин кивнул и спустился.

А Шерон села за стол, взяла вилку и подумала:

«Да, всё изменилось. И это хорошо».

Она откусила кусочек яичницы и закрыла глаза от удовольствия.

Сегодня действительно будет хороший день.

Кевин уселся вслед за ней, волосы ещё влажные после душа, футболка прилипла к плечам. Он замер рассматривая сестру — и не смог сразу отвести взгляд.

Шерон обернулась — улыбнулась ему широко, легко, почти озорно, нисколько не стесняясь своего вида, и того что ее тонкая ночнушка была почти прозрачной от стирок и ветхости и уже ничего не скрывала, что должна была. Ни красивую грудь, ни камушки её напряженных сосков.

— Садись, Кев. Всё уже готово. Яичница почти остыла, но ещё вкусная.

Голос у неё был непривычно мягкий, с лёгкой иронией, как будто она подшучивает над собой и над всем миром одновременно. Кевин привык к другой Шерон — той, что утром бурчала "не трогай мою кружку", той, что отмахивалась от него коротким "отстань" или просто молчала, глядя в телефон. А сейчас она… светилась. Не ярко, не наигранно — просто была живой, настоящей, и это почему-то заставляло его щеки гореть.

Он сел за стол, стараясь не смотреть слишком пристально. Но было сложно.

Шерон поставила перед ним тарелку — аккуратно, почти заботливо. Когда она наклонилась, ткань ночнушки натянулась на груди, и Кевин невольно заметил, как проступают соски — твёрдые, маленькие, явно без лифчика. Он быстро отвёл взгляд, уставившись в яичницу, но сердце уже стучало чаще.

Потом она села напротив — просто села, без лишних движений, но ночнушка задралась чуть выше, и когда она устроилась поудобнее, ткань плотно обрисовала изгиб бедра. Кевин бросил короткий взгляд — и замер. Под ночнушкой ничего не было и снизу. Просто кожа, гладкая, чуть розоватая от утреннего тепла. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, а внизу живота становится тесно.

А на столе, недалеко от края, лежали свежие трусики — те самые, которые она только что достала из комода. Шерон не спешила их убрать. Она просто отодвинула их в сторону, ближе к краю стола, чтобы не мешали тарелкам, и продолжила есть, как будто это была самая обычная вещь на свете. Кевин знал: вчерашние трусики — те, в которых она была весь день, — сейчас в корзине с грязным бельём в ванной. А эти — чистые, приготовленные для нового дня. И тот факт, что она сидит перед ним без белья, а трусики лежат вот так, открыто, как будто нарочно, заставлял его горло сжиматься.

Он ковырял вилкой в тарелке, стараясь не смотреть на неё, но глаза сами возвращались.

Шерон ела спокойно, с удовольствием — откусывала, жевала медленно, иногда облизывала губы. Она была непривычно весёлой — не громко, не наигранно, а тихо, по-кошачьи довольной.

— Знаешь, Кев, я сегодня решила перекраситься в рыжий, — сказала она вдруг, глядя на него через стол. — Как раньше. Как бабушка любила. Буду настоящей Патрикеевной.

Кевин поднял глаза — и сразу пожалел. Она сидела чуть наклонившись вперёд, локти на столе, ночнушка натянулась на груди, соски проступали ещё

Порно библиотека 3iks.Me