Трепет Татьяны. Неизвестный Пушкин- Читать онлайн

не сможет остановиться.

11. Дуэль?

Вдруг всё сломалось.

Макс — тот самый, кто первым опустился на колени и начал ласкать бёдра Элизы языком — резко поднялся. Лицо его было красным, глаза горели. Он увидел, как Женя — теперь уже полностью Евгений — целует её прямо там, где только что был он сам, и что-то внутри него лопнуло.

— Она моя! — прорычал Макс, шагнув вперёд. Голос сорвался, стал хриплым, почти звериным. — Я первый встал на колени! Я первый её… попробовал!

Женя оторвался от Элизы — губы блестели от её влаги, глаза сузились.

— Ты? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты только лизал крошки. А я — Евгений. Я беру то, что хочу.

Макс толкнул его в плечо — сильно, с размаху. Женя отшатнулся, но тут же ответил — кулак полетел в челюсть Макса. Удар пришёлся вскользь, но класс ахнул. Макс схватил Женю за ворот рубашки, они сцепились, покатились по проходу между партами — стулья отлетали в стороны, тетради падали на пол, кто-то вскрикнул.

Они дрались молча, тяжело дыша — кулаки, локти, хрип, мат сквозь зубы. Никто не вмешивался. Девочки жались к стенам, мальчишки стояли полукругом, глаза блестели от возбуждения и ужаса.

Элиза — всё это время стояла у окна, юбка задрана, тело открыто — вдруг пошатнулась. Ноги подкосились от переполняющего жара и внезапного страха. Она села на широкий подоконник — спина упёрлась в холодное стекло, ноги сами разъехались в стороны, чтобы удержать равновесие.

Теперь весь класс видел её полностью. Сидя на подоконнике, с разведёнными бёдрами, она была как на пьедестале: губы раскрыты шире, чем раньше, клитор пульсирует на виду, влага блестит в солнечном свете, стекает по промежности, капает на подоконник тонкими, прозрачными каплями. Анус сжимается и расслабляется в такт дыханию. Всё — открыто, мокро, дрожит. Солнце било прямо туда, делая каждый изгиб, каждую складку ещё ярче, ещё откровеннее.

Марина Викторовна не бросилась разнимать. Она стояла в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на драку с тем же спокойным, почти торжественным выражением.

Когда Макс прижал Женю к парте, а Женя ответил ударом в живот, учительница наконец заговорила — голос её разнёсся над шумом, чистый, уверенный:

— Вот из-за чего они дрались на самом деле. Дуэль Онегина и Ленского. Все думают — из-за оскорбления, из-за бала, из-за чести. Нет, дети мои. На самом деле — из-за неё. Из-за Татьяны, которая сидела в саду без трусиков, дрожала от одного его взгляда, текла от одного его дыхания. Они не стрелялись из-за стихов. Они стрелялись из-за того, что оба хотели её — вот так, как сейчас. Открытую. Трепещущую. Ту, у которой уже нет слов, только тело, которое зовёт. Онегин увидел, как Ленский смотрит на неё снизу вверх, и понял: если не убьёт его сейчас — потеряет её навсегда. Вот и вся дуэль. Вот и вся кровь.

Она сделала шаг вперёд, ближе к подоконнику.

Элиза сидела, разведя ноги шире — уже не от слабости, а от того, что жар внутри стал невыносимым. Она смотрела на дерущихся — Макс и Женя теперь катались по полу, хрипя, матерясь, но уже без прежней ярости, будто драка была только предлогом, чтобы выпустить пар. Её дыхание стало прерывистым, стоны срывались с губ при каждом ударе, при каждом хрипе.

— Смотрите, — тихо продолжила Марина Викторовна, — как она течёт от их драки. Потому что это и есть любовь по-Пушкину. Не тихая, не возвышенная. Жестокая. Грязная. Горячая. Двое мужчин дерутся за право лизать её правду. А она сидит — открытая, мокрая, живая — и не может остановить то, что происходит в ней.

Макс и Женя наконец разошлись — тяжело дыша, с разбитыми губами, с синяками на скулах. Они оба повернулись к Элизе. Увидели её — на подоконнике, ноги разведены, всё на виду, всё пульсирует, всё зовёт.

Они замерли. Драка кончилась. Осталась только она.

Элиза посмотрела на них — глаза полные слёз, губы дрожат.

— Кто… — прошептала она хрипло. — Кто теперь… меня…

Марина Викторовна улыбнулась — медленно, почти нежно.

— Теперь решайте, мальчики. Как Онегин и Ленский. Только на этот раз — без пистолетов. Только языками. Только губами. Только правдой.

Класс молчал. Только тяжёлое дыхание троих. Только капли, падающие с подоконника на пол.

12. Дуэль!

Марина Викторовна подняла руку — движение было резким, но спокойным, как выстрел в тишине.

— Довольно, — произнесла она твёрдо. — Дуэль. Как в поэме. По-настоящему.

Класс ахнул. Кто-то из девочек тихо пискнул. Макс и Женя — оба в синяках, с разбитыми губами — замерли, тяжело дыша, глядя на учительницу.

— Но… пистолетов же нет, — выдохнул кто-то сзади.

Марина Викторовна улыбнулась — медленно, опасно, почти ласково.

— Есть.

Она шагнула к центру класса. Повернулась к Максу и Жене.

— Разойдитесь. По краям. Сейчас.

Они послушались — медленно, не отрывая глаз друг от друга. Макс встал у одной стены, Женя — у противоположной. Расстояние между ними — метров восемь, как в том саду, где Онегин и Ленский считали шаги.

Учительница подошла к Максу первой. Пальцы её ловко расстегнули ремень, пуговицу, молнию. Она стянула его джинсы вниз вместе с боксерами — одним движением. Пенис Макса вырвался наружу — уже твёрдый, набухший, с каплей на кончике, пульсирующий от всего, что он видел последние минуты.

Потом она подошла к Жене. То же самое — ремень, пуговица, молния. Джинсы и трусы упали к

Порно библиотека 3iks.Me