В девушку- Читать онлайн

физической форме. Но лучше пусть доктор Уилсон объяснит.

Женщина заговаривает впервые.

— Вы слышали о гендерном биоморфизме?

— Конечно, — отвечаю. — Это тот странный синдром, который превращает мальчиков в дев… О БОЖЕ МОЙ!

Откидываюсь на спинку стула и едва выдавливаю:

— Только не говорите мне…

— Боюсь, что так, Джек, — отвечает доктор Уилсон. — Анализы это подтвердили. Трансформация уже идет полным ходом.

Нахожусь в полном шоке. Даже не могу начать осознавать происходящее. ВИЧ или рак вызвали бы меньшее ошеломление. Никогда даже не задумывался о таком. Я стану девочкой? Да ни за что на свете! Застыв на месте, чувствую себя оторванным от собственного тела. Слышу продолжение разговора словно издалека.

— Вы уверены? — спрашивает мама. — Ни разу не слышала о подобных случаях в наших краях.

Доктор Уилсон поясняет суть.

— Джек первый во всем округе. Как только мы получили результаты первоначального анализа, сразу отправили их в Сиракузы. Они подтвердили данные независимо от нас. Джек становится девушкой, как и остальные.

Остальные. Боже правый. Гендерный биоморфизм, или сокращенно ГБ, существует уже несколько лет. Первые случаи описывались в бульварной прессе вроде National Enquirer. Смена пола долгое время была главной темой желтых газет. Большинство людей, включая меня, просто смеялись. Но когда Центр по контролю за заболеваниями подтвердил существование этого феномена, все обратили внимание. А к тому времени, когда съемочная группа программы «60 минут» сделала свой репортаж, смеяться перестали все.

Пытаюсь вспомнить прочитанное об этом. По всей стране пострадало около шести тысяч мальчиков, и каждый месяц добавляется еще несколько сотен. Абсолютно никакой закономерности, ничего, что позволило бы отследить пути распространения. ГБ может проявиться в любое время и в любом месте. Девочки не подвержены заболеванию, меняются только мальчики. И жертвами становятся только подростки, не зафиксировано ни одного случая среди людей старше восемнадцати.

У мамы на лице застыло потрясение.

— Сколько... сколько у него времени?

Понимаю, что это звучит так, словно спрашивают о скорой смерти. И чувствую себя точно так же.

— Переход должен завершиться примерно через три дня. Поначалу организм готовится медленно: происходят хромосомные сдвиги, перестройка скелета. Затем всё происходит по принципу асимптотической кривой: самые резкие, видимые изменения происходят буквально за пару часов.

Резкие. Видимые. Это означает появление груди. И не только.

О боже, нет.

Чувствую головокружение, дыхание учащается. Врачи быстро заставляют опустить голову и дают воды. Руки дрожат. Бросаю взгляд на маму. Ее лицо побледнело, и задаюсь вопросом, не падает ли она в обморок тоже.

Немного успокоившись, готов продолжать.

— Как? — спрашиваю.

— Ты имеешь в виду, как заразился? — доктор Уилсон смотрит на меня. Я киваю.

Она продолжает.

— Мы не знаем. ГБ бросает вызов лучшим научным умам планеты. Нет общего переносчика, нет пути распространения инфекции. Поэтому невозможно предсказать, где произойдет следующая вспышка или почему.

— Можно ли что-нибудь сделать?

— Нет. Мы пробовали гормональную и генную терапию, снижение скорости метаболизма. Ничего не работает, ничего даже не отсрочивает последствия. Независимо от лечения, каждый пострадавший мальчик становится женщиной.

И тогда задаю последний вопрос.

— Насколько женщиной?

Доктор Уилсон на мгновение замолкает и с сочувствием смотрит на меня.

— Полностью. На самом деле, после того как ГБ закончит свою работу, даже врач не сможет определить, что когда-то ты был парнем.

Сижу в состоянии мрачного изумления. Док берет слово.

— Трудно сказать это мягко, Джек. Знаю вас с мамой много лет, поэтому уверен в вашей силе. Наступает время, когда эта сила понадобится. Реальнсть такова: к понедельнику ты станешь девушкой.

Повисает тишина. Это просто слишком абсурдно, чтобы осознать.

— И как нам подготовиться? — наконец спрашивает мама.

— Я уже приняла меры, чтобы Джека зачислили на семинар по гендерной переориентации в Сиракузах, — отвечает доктор Уилсон.

— Вы имеете в виду Школу для девочек? — презрительно фыркаю я.

— Это разговорное название, но не стоит насмехаться. Семинар очень полезен в процессе адаптации.

Об этом тоже доводилось читать. Во многих штатах создали специальные учреждения для пострадавших. Поначалу клиники переориентации были просто изолированными местами, где можно было пережить физические изменения вдали от прессы. Позже добавились службы поддержки, включая психологическое консультирование и даже обучение таким женским вещам, как косметика и укладка волос. Отсюда и уничижительное название. И теперь мне придется это посещать. Вздрагиваю от одной мысли.

— Ему будет больно? — спрашивает мама с тревогой на лице. Меня успокаивает то, насколько сильно она заботится.

— Нисколько. Хотя на последних стадиях наблюдается сильная дезориентация, никто не сообщал о чем-либо похожем на боль. Скорее всего, под конец он будет спать.

Они продолжают разговор еще несколько минут, обсуждая детали. Тем временем я просто сижу, всё еще не в силах уложить это в голове.

В машине едем молча. Мы оба остаемся в состоянии шока. Мой шок смешивается с ужасом. Всё в моей жизни изменится. Друзья, семья, школа. Черт возьми, даже сам голос станет другим. И уверен, что перемены будут в худшую сторону. Смириться с этим просто невозможно.

Чувствую, что мама испытывает не только потрясение. Ловя ее взгляды, вижу сочувствие, беспокойство и любопытство. Знаю, она думает о том же, о чем и я. Какой девушкой я стану?

Точно не знаю, становятся ли мальчики похожими на своих матерей. Внимательно разглядываю маму, пока она ведет машину. Подросткам почти невозможно оценивать привлекательность собственных родителей. Поэтому впервые в жизни смотрю на нее по-настоящему, так, как мужчина смотрел бы на женщину. И вынужден признать, что мама красивая. Рост около метра семидесяти. Тонкие русые волосы до воротника, большие

Порно библиотека 3iks.Me