Моя строгая, ебливая и сисястая мамочка- Читать онлайн

Штаны снова стали тесными. Я чувствовал запах кофе, смешанный с ее духами и едва уловимым, но отчетливым запахом секса, который висел в воздухе.

Они меня видят. Они знают, что я здесь. Им плевать.

Это осознание было одновременно унизительным и освобождающим. Никто не кричал, не требовал уйти. Я был частью интерьера. Мебелью. И эта мысль, вместо того чтобы оскорбить, возбудила меня еще больше.

Именно в этот момент мама вынула член изо рта с громким, не стыдящимся чмоком. Она не обернулась ко мне. Она смотрела снизу вверх на Кирилла, облизывая губы, ее подбородок блестел слюной. Но говорила она явно мне.

— «Сережа, а ты чего встал? — ее голос прозвучал нарочито буднично, как если бы она спрашивала про погоду. — Стоишь, как истукан. Иди, приготовь нам яичницу. А то мы тут с Кириллом... подкрепляемся перед серьезными делами. И я проголодалась»

Она сказала это и, не дожидаясь ответа, снова наклонилась, поймала губами головку члена Кирилла и, смотря ему в глаза, глубоко, с наслаждением заглотила ее.

У меня в голове что-то щелкнуло. Приказ. В такой ситуации. Готовить завтрак. Пока она... это делает. Кирилл, услышав, фыркнул, и его грудь затряслась от беззвучного смеха. Он подмигнул мне поверх маминой головы.

— «Иди, выполни приказ, солдат, — сказал его взгляд. — Твоя мама занята более важным делом.»

Ноги сами понесли меня к холодильнику. Действия были автоматическими, заученными до мелочей. Я достал яйца, молоко, колбасу. Достал сковородку, поставил на плиту, включил огонь. Масло зашипело. Все это я делал под непрекращающийся, мерзкий и восхитительный саундтрек.

Чавк. Чмок. Хлюп.

Тихие, сдавленные стоны мамы. Ее подавленное кряхтение, когда она, видимо, брала его слишком глубоко.

Низкое, довольное ворчание Кирилла.

— «Да... вот так... глотай, шалава...»

Шуршание ее халата по полу, когда она слегка двигалась на коленях.

Чавк. Чавк. Чавк.

Я разбил яйца в миску. Руки дрожали. Желтки размазались. Я взбивал их вилкой, и звук металла о фарфор сливался с теми, другими звуками. Я нарезал колбасу. Взгляд постоянно уплывал туда, в угол кухни. Я видел, как спина Кирилла напрягается, как его рука все сильнее сжимает мамины волосы. Видел, как ее груди, эти белые маятники, раскачиваются все быстрее и амплитуднее. Ее соски теперь были не просто твердыми — они казались каменными, темно-вишневыми точками на фоне белой кожи.

Я вылил яичную массу на сковородку. Зашипело, запахло едой. Но этот нормальный, домашний запах не мог перебить другого. Я помешивал, и с каждым движением лопатки мое собственное возбуждение росло. Было унизительно, невыносимо... и чертовски возбуждающе. Я готовил завтрак для человека, который трахал мою маму всю ночь, пока она в эту самую секунду сосала ему прямо на кухне. И они оба это одобряли. Они хотели, чтобы я это видел и слышал.

— «Ох, Ирин... я скоро... — голос Кирилла стал напряженным, с хрипотцой. — Ты так стараешься...»

Мама ответила нечленораздельным, булькающим звуком и удвоила темп. Ее голова задвигалась в бешеном ритме вперед-назад. Ее груди теперь просто хлопали по его бедрам и по полу, тяжелые, неконтролируемые. Звук стал громче, влажнее, отчаяннее. Чавкчавкчавк!

Я перевернул яичницу. Края уже подрумянились. Рука, держащая сковородку, дрожала.

— «Да! Вот сейчас! Глотай! Глотай все, тетя Ирочка!» — рявкнул Кирилл, и его тело резко подалось вперед. Он вцепился обеими руками в мамину голову, прижал ее к себе, к своему лобку, и замер, выгнув спину. Его лицо исказила гримаса блаженной боли. Я видел, как напряглись мышцы его шеи, как задергался живот.

Мама издала долгий, хриплый звук, похожий на «мммммммм», и ее тело затряслось. Она не пыталась отстраниться. Она сидела на корточках, принимая это, ее груди бешено колыхались от судорожных движений ее собственного горла. Ее руки упали на его бедра, пальцы впились в кожу.

Тишина наступила на пару секунд, нарушаемая только ее тяжелым, хриплым дыханием и шипением яичницы на плите. Потом Кирилл медленно, с глубоким, удовлетворенным выдохом, отпустил ее голову. Мама отстранилась, и я увидел его член — он был все еще тверд, но теперь покрыт густой, белой, стекающей жидкостью. Она сидела на корточках, ее губы и подбородок были перепачканы спермой. Она тяжело дышала, ее глаза были влажными, полузакрытыми от наслаждения. Затем она, не торопясь, провела языком по губам, собирая капли, и проглотила.

— «М-м... с утра — самое то, — прохрипела она, и в ее голосе звучала неподдельная нежность, которая резанула мне сердце острее любой насмешки. Она потянулась к столу, взяла салфетку, вытерла подбородок, но не очень старательно. Пятно осталось.

Кирилл откинулся на стуле, потянулся, как огромный, сытый кот. Его член, все еще мокрый, болтался перед ним. Он смотрел на меня. «Ну что, повар? Готово?»

Я молча сгреб яичницу на два тарелки, добавил колбасу. Руки действовали сами. Я поставил тарелки на стол перед ним и перед пустым местом, где должна была сидеть мама. Потом взял еще одну тарелку, наложил себе. Молча. Автоматически.

Мама поднялась с колен. Ее ноги, видимо, затекли, она пошатнулась и оперлась о стол. Халат окончательно соскользнул с одного плеча, обнажив всю грудь, перепачканную теперь уже только ее слюной. Она даже не попыталась его поправить. Она опустилась на стул рядом с Кириллом, взяла свою вилку. Кирилл расстегнул штаны пошире, устроившись поудобнее, и тоже взял вилку. Они начали есть. Спокойно, с аппетитом. Как будто только что не происходило ничего из ряда вон выходящего.

Я сел напротив них, уставившись в свою тарелку. Есть не хотелось. Горло сжалось. Но

Порно библиотека 3iks.Me