разрушить чары. Все взгляды по-прежнему были прикованы к Эмили, которая, в свою очередь, замерла, узнав костюм своего партнёра, оговорённый в контракте.
Андре наблюдал за происходящим через экран в комнате Флоренс, куда та должна была привести Эмили, и решил нарушить сценарий: он присоединился к группе раньше времени. Очарованный, как и все, красотой девушки, он жалел, что пропустил её раздевание вживую, и с тревогой следил за приближением «трёх идиотов».
Он пересёк комнату и остановился нос к носу с Эмили, которая даже не шелохнулась. Свежо выбритый, Андре не боялся быть узнанным. Вечно бородатый, он и сам себя в зеркале не узнавал, так что у этой девочки, которая никогда не обращала на него больше внимания, чем на мебель или куст, не было ни единого шанса разоблачить садовника своей школы. Тот, кто так долго сокрушался, что красивые старшеклассницы не замечают его, теперь радовался, что лишь мельком мелькал на краю их взгляда.
С такого близкого расстояния он мог вдохнуть её нежный аромат чистый, свежий, под которым сквозила едва уловимая животная нотка, дрожащая в воздухе. Более всех остальных в комнате подверженный сиянию Эмили, Андре собрал всю свою волю и призвал всех своих демонов, вскормленных тридцатью годами фрустрации, чтобы разорвать чары, которые его парализовали. Его лицо заполнило всё поле зрения школьницы, и он тихо, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:
— Ты глухая или как? Делай, что сказано, убери руки, маленькая сучка.
Первые оскорбления в её адрес ударили Эмили как спасительная пощёчина, мгновенно избавив от смущения. Путь послушания открылся перед ней без выбора и принёс облегчение.
Она опустила руки вдоль тела и склонила голову, как ребёнок, пойманный на ошибке.
Полностью доверившись садовнику, переодетому порнографом, Венера Боттичелли вдруг превратилась в большую Барби — взрослую игрушку, которая, как и любая модель, стоит голой, вызывает у всех любопытство к самым интимным частям.
Только в отличие от модели соски и половые органы не были стёрты. Они обнажили свою скромную совершенную красоту перед взглядами пятерых присутствующих. Маленькая щёлочка, нежно-розовые ареолы, едва выступающие соски — всё в девичьей простоте и скромности.
В комнате воцарилась новая тишина, в которой росло желание, скоро ставшее неудержимым, как желание первым пройтись по свежему снегу.
Таково было право Андре-садовника, и он твёрдо решил им не делиться.
— Становись на четвереньки на диван, попкой ко мне, моя сучечка, — сказал он ей, следуя совету Флоренс чередовать оскорбления и ласковые слова.
Эмили без колебаний подчинилась и оказалась в уже менее достойной позе, выставляя мужчине ягодицы, которые всё же инстинктивно пыталась сжать. Как и первые слова Андре были оскорбительными, так и первый его жест оказался агрессивным. Он звонко шлёпнул девушку по попе и велел расслабить мышцы ягодиц. Те сразу раскрылись. Садовник начал подгонять свою куклу-девушку, чтобы она приняла нужное положение. Он мягко прижал её голову к сиденью, прогнул поясницу как можно сильнее, сложил руки за спиной, скрестив их, и наконец раздвинул бёдра, чтобы интимные места раскрылись под нужным углом.
Только когда работа была закончена и он отступил, чтобы оценить результат, до него дошло: за всю жизнь он никогда не касался ничего столь нежного.
Если тело Эмили и стало более похабным, оно ничуть не потеряло грации. С каким-то благоговением Андре схватил её за бёдра и приблизил лицо к широко раскрытой попке.
Малые половые губы наконец показались... мягкие, розовые, увенчанные анусом без коричневого ореола.
Андре долго созерцал это явление, запечатлевая каждую деталь в глубинах памяти, а потом прижался ртом к вульве девушки, носом уткнувшись в анус, и поцеловал киску от всего сердца долгим, томным поцелуем, словно ему позволили поцеловать ангела.
После того как он начал жадно лакать и сосать, словно голодная свинья, Андре с наслаждением вкушал интимность девушки, тщательно исследуя языком каждый миллиметр её плоти от верха вульвы до начала ягодичной щели. Он задержался на клиторе, забавляясь реакцией Эмили, которая быстро начала извиваться и пищать, но не стал доводить её до оргазма, вскоре сосредоточившись на девственной плеве.
Его язык, который он сумел полностью засунуть в очень узкий анус, не мог пробиться во влагалище. Андре отстранился, чтобы полюбоваться между покрасневшими и влажными складками тонкой плёнкой плоти с дырочкой размером с булавочную головку. Он погладил её указательным пальцем, а потом попробовал проникнуть мизинцем. Палец, не шире маленькой подушечки, вошёл с трудом, но всё же вошёл.
— У тебя когда-нибудь был палец внутри?
— Нет, сэр.
— Ты никогда не мастурбировала пальцами?
— Нет, сэр.
— Это хорошо. Ты действительно особенная девочка, — похвалил её садовник, нежно двигая мизинцем туда-сюда, стараясь ничего не повредить.
Однако именно анус Андре решил взять первым. Ему казалось, что первый раз у девушки — событие исключительное, решающий старт, который нельзя пропускать этапами.
Эмили из большой семьи с буржуазными традициями, самая красивая девушка школы, вероятно, одна из немногих совершеннолетних девственниц, заслуживала особого обращения, начиная с перестановки обычного порядка лишения девственности. Если большинство девушек сначала сосут, потом трахаются и только потом (если вообще) получают в зад, то здесь следовало начать именно с самого, по общему мнению, непристойного акта. Сверкающий на солнце свежий снег должен был треснуть и испачкаться под тяжёлыми грязными ботинками, а не под деликатными кошачьими лапками.
Именно поэтому садовник достал из бермуда большой член в мощной эрекции, подкреплённой химией, и приставил головку к маленькому отверстию. Никто бы не поверил, глядя на это целиком, что одно войдёт в другое. Однако именно это и произошло без
Порно библиотека 3iks.Me
166
28.03.2026
|
|