Я жертва гипноза (Полная версия)- Читать онлайн

из маминых рассказов обрывки: «Упала с качелей», «Подружка толкнула», «Долго плакала, но потом забыла». Забыла. Моя голова всегда была хороша на забывание. Это было её главным талантом.

Вместо нормальной терапии меня доломали окончательно.

Лев, который должен был чинить трещину, бил по ней своим чудовищным молотом. Его якоря, его команды, его член, вколачивающийся в меня раз за разом -всё это расширяло трещину, превращало её в пропасть. А потом пришли они. Пацаны. Одноклассники Степы. Их руки, их члены, их сперма, их «обруч» и «гнездо», которыми они играли, как дети с найденным пистолетом.

Плюс сыграли гормоны.

Это выяснилось позже, когда меня уже подключили к капельницам и поили таблетками, от которых мир становился ещё более ватным, но хотя бы переставал пульсировать и кровоточить. Я была беременна. От кого -не важно. От Кирюхи, от Димы, от Артёма, от всех троих сразу. Анализы показали срок -как раз те самые дни. Дни групповухи на моей супружеской постели, пока Слава развозил мебель.

Всё это в совокупности сыграло свою роль.

Мой мозг, и без того державшийся на честном слове и детской компенсации, просто… выключился. Как компьютер, в который воткнули вилку в мокрую розетку. Короткое замыкание. И всё.

Теперь я сижу в палате с пластиковыми окнами, на которые наклеена защитная плёнка, чтобы нельзя было разбить. Смотрю в одну точку. Иногда улыбаюсь. Иногда плачу. Иногда -когда медсёстры не видят -расстёгиваю пуговицы на больничной пижаме и смотрю на свою грудь. Она всё ещё красивая. Тяжёлая. С тёмными, почти шоколадными сосками.

Муж приходит по воскресеньям.

Мой муж, Слава. Наивный, добрый, глупый Слава. Он сидит на пластиковом стуле, держит меня за руку и говорит что-то. Я не понимаю слов, но слышу интонации. В них боль. Он не верит. Удивительно, но до последнего не верит, что я стала овощем. Бабой без мозгов. Почти бимбо, как говорят медсёстры за моей спиной. Думает, что я притворяюсь. Что это очередной провал в памяти, очередной диссоциативный эпизод, из которого я выйду, как выходила раньше.

Он думает, что Лев был нормальным врачом.

Наивный олень.

Он приносит мне цветы. Ромашки. Мои любимые. Ставит в пластиковую вазу на тумбочке. Гладит мои волосы, заправляет за ухо, целует в лоб. Его губы тёплые, мягкие. Я помню эти губы. Помню, как они целовали меня когда-то, в другой жизни. В той жизни, где я была Глорией, красивой женой и матерью, а не этим… чем? Овощем? Бимбо? Пустотой в человеческой оболочке?

— Глория, -говорит он. -Глория, вернись. Пожалуйста. Я всё прощу. Всё, что было. Просто вернись.

Я смотрю на него. В моих глазах -голубых, красивых, с длинными ресницами, которые медсёстры подкрашивают тушью по моей просьбе (я помню, что красивая, это я помню всегда) -нет ничего. Пустота. Та самая пустота, которую Лев так старательно во мне взращивал. Теперь она моя. Вся.

Я улыбаюсь ему. Красиво, пусто, по-кукольному. Он плачет. Я вижу слёзы, но не чувствую ничего.

Лера приходит реже. Раз в месяц. Она садится на тот же пластиковый стул, смотрит на меня долго, молча. Иногда курит в форточку, хотя нельзя. Иногда говорит:

— Я с ним разобралась, Глория. Не переживай. Больше он никого не сломает.

Я не знаю, что значит «разобралась». Не хочу знать. Не могу хотеть. Хотеть -это слишком сложно. Требует мыслей. А мыслей у меня больше нет. Есть только осколки. Фракталы. Они кружатся в моей голове, как снежинки в стеклянном шаре. Иногда они складываются в картинки: голубые глаза, бледная кожа, тёмные волосы, чей-то член во рту. Иногда -в лицо Степы.

Степа.

Он был здесь один раз. Стоял в дверях, смотрел на меня. Его лицо было бледным, глаза -провалившимися. Он что-то сказал, но я не запомнила. Потом его увели. Больше он не приходил.

Медсёстры говорят, что у меня будет ребёнок. Чей -не важно. Говорят, что это может помочь. Гормональная перестройка, новый смысл, новый виток. Я не знаю. Может быть. А может быть, я просто рожу ещё одну сломанную куклу в этот мир, полный сломанных кукол.

Иногда, по ночам, когда снотворное начинает действовать, я чувствую что-то. Не мысль. Не чувство. Просто вибрацию. Где-то глубоко, в том месте, которое раньше называлось «я». Вибрация, которая пытается сложить осколки в зеркало. Но каждый раз, когда оно почти собирается, кто-то бьёт молотком по трещине.

Бум. И снова фракталы.

Полгода.

Этот срок измерялся не календарём, а чем-то другим. Темнотой, которая постепенно отступала. Кислородной маской, от которой отучили. Первым шагом босыми ногами по холодному полу палаты -не к кому-то, а просто потому, что захотелось встать.

Ребёнок вытащил меня из той тьмы.

Это случилось не в один день. Не как щелчок выключателя. Это было медленное, мучительное возвращение -как после тяжёлой операции, когда учишься заново дышать, ходить, думать. Я помню первый раз, когда посмотрела на дочь и поняла: это моя. Не чужая кукла, которую подсунули медсёстры. Моя. С моими глазами и моей бледной кожей. И ничьей больше.

Она не была ничьим инструментом. Она не была якорем, командой, функцией. Она просто была. И в этом «просто» я нашла то, что потеряла где-то между вокзалом и кабинетом Льва. Себя.

Но врачи предупредили сразу: нельзя снова возвращаться к тому.

— Ваш мозг, -говорила пожилая психиатр, глядя на меня поверх очков, -как сломанная кость, которая срослась, но в любую минуту может треснуть по старому шву. У вас есть ресурс. Но он не бесконечный. Стресс, перегрузки, старые триггеры -всё это может запустить механизм заново. Вы должны

Порно библиотека 3iks.Me