перегара, что-то еще запретное, тяжёлое. Я села за столик в своём чёрном платье. Красный, тёплый, свет скользил по лицам людей.
Подходили мужчины. Разные. Кто-то наглый, кто-то неуверенный. Я отшучивалась, улыбалась, говорила «потом, может быть». А сама ловила каждый их взгляд.
Взгляд скользил по шее — и кожа там становилась горячей. По груди — и под тканью платья соски начинали ныть. По бёдрам — и между ног возникала знакомая истома.
Я сидела, пила воду со льдом. Лёд таял, стекая по пальцам. Холодно. А внутри — жарко.
Где-то в глубине зала, в тени, я чувствовала на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Дмитрия. Он наблюдал.
---
Потом я подошла к бару, чтобы взять свежую воду. Барная стойка была липкой, пальцы прилипали к пластику.
И там увидела его — нового бармена.
Молодой, с коротко стриженными тёмными волосами и смеющимися глазами. Лицо смуглое, скулы широкие, губы полные. На смуглых предплечьях синели татуировки — плотные узоры, вьющиеся по мышцам, как папоротник.
— Что-то не крепкое? — спросил он. Голос низкий, спокойный.
— Воду, пожалуйста.
Он налил, поставил стакан. Его пальцы — длинные, с чистыми ногтями — отпустили стакан, но взгляд не отпустил. Он посмотрел на меня не как на экспонат. Просто. Прямо. Как те, дома, в Твери.
Я смотрела в ответ, а сердце стучало где-то в горле.
И я сорвалась.
Расслабилась и улыбнулась ему по-настоящему, почувствовав, как на щеках появляются ямочки. Сказала что-то банальное про музыку. Он ответил шуткой. И я засмеялась — громко, звонко, от души. Смех шёл из груди, толчками, и грудь под платьем тряслась в такт.
Я, сама того не замечая, положила ладонь ему на предплечье, отшучиваясь. Кожа под пальцами была тёплой, живой, упругой. Татуировки — рельефные, чуть шершавые. И от этого прикосновения током ударило прямо в низ живота. Резко, нагло. Я забыла про всё. Про маску, про игру, про того, кто сидел в тени.
«А в Твери бы я уже...» — мысль оборвалась.
И в этот миг я почувствовала ледяной укол в спину. Секунда. Другая. Я резко обернулась.
Дмитрий стоял недалеко от стойки. Бокал в его руке замер, не поднесённый ко рту. Он не двигался. Его лицо... Оно было словно высечено из камня. Ни мышца не дрогнула. Но глаза... В них не было ни ярости, ни ревности. Там было прозрение. И холодное, жадное, хищное возбуждение.
Всё во мне оборвалось. Улыбка сползла с лица. Я что-то пробормотала бармену и, не глядя на него, пошла к Дмитрию. Он испортил всё.
— Соскучился? — выдавила я, садясь рядом. Голос прозвучал тонко, фальшиво.
Он медленно перевёл на меня взгляд. Секунда. Он смотрел. Я не дышала.
— Что? Нет, — сказал он ровным, пустым голосом и отвернулся. — Просто подумал, пора ехать.
---
Всю дорогу домой он молчал. Я смотрела на его руки, лежащие на руле. Пальцы белые, впились в кожу ободка. Он сжимал руль так, будто держал что-то, что могло вырваться.
Я тоже молчала. Моё сердце колотилось. В салоне пахло его одеколоном — свежим, хвойным — и мной. Тем самым, кисловатым, липким запахом. Я чувствовала его. Он наверное тоже. Никто ничего не говорил.
Тишина закончилась почти у дома.
— Странное чувство, — сказал он задумчиво, медленно, будто пробуя слова на вкус. — Все эти взгляды на тебя. Чужие мужчины. И ты... там другая. Более живая.
Я не ответила. Прислонилась лбом к холодному боковому стеклу.
---
Ночью я лежала рядом с ним. В нашей большой, холодной постели. Он на своей половине, спиной ко мне. Дышал ровно, но я знала — не спит. Слишком ровно.
Я смотрела в потолок. Тишина давила на уши. За окном — свет фонаря, жёлтая полоса на простыне.
**Рука сама скользнула под резинку трусов. Я закрыла глаза. В темноте под веками всплыло его лицо. Бармена. Тёмные глаза, скулы, губы. Как он смотрел. Как я смеялась. Как моё тело откликалось.**
**Пальцы двигались медленно, кругами. Я закусила губу, чтобы не дышать слишком громко. Тело напряглось, бёдра сжались, потом разжались. Я нажимала, а мышцы там, внизу, сжимались и разжимались в такт. Представила его руки на своей талии. Как он смотрит сверху вниз. Как входит в меня.**
**Я кончила тихо, судорожно, в ладонь. Всё тело выгнулось, замерло, потом обмякло. Пальцы выскользнули, мокрые и липкие. Пришлось вытерпеть их о простыню, оставив тёмное пятно.**
**Дима не шевелился.**
**А я лежала и смотрела в потолок, пока размякшее, тяжёлое тело приходило в себя.**
**В голове — не мысли. Только пустое облегчение между ног.**
Порно библиотека 3iks.Me
146
30.03.2026
|
|