её тело... её тело пригласило его. Как и моё. И в этом был самый страшный, самый сладкий позор.
Утром мы молча собрались. Алёна приготовила завтрак, но есть никто не мог. Она сама ела, не поднимая глаз, но на её шее я заметила свежий синяк в форме отпечатка пальцев. Виктор уже ушёл, оставив на столе записку с адресом спортзала и временем. «Игорь ждёт в 12. Не опаздывать.»
Мы оделись в спортивную форму — обтягивающие легинсы и топы, которые Виктор, видимо, тоже приобрёл «для дисциплины». Ткань облегала каждую выпуклость, каждый изгиб. На мне это выглядело как пародия, на Насте — естественно. Но в её глазах теперь читалась та же настороженность, что и в моих.
Зал назывался «Спарта». Он располагался в полуподвале старого здания. Воздух внутри был густым от запаха пота, металла и хлорки. Грохот железа, резкие выкрики тренеров. И посередине, у стойки со штангой, стоял Он.
Игорь. Ему действительно было около сорока пяти. Очень крупный, с мощной, короткой шеей и широкими плечами, которые растягивали майку до предела. Его волосы, тёмные с проседью, были коротко стрижены. Лицо — с крупными чертами, жёсткое, с постоянной полупрезрительной усмешкой в уголках губ. Но глаза... глаза были светлыми, холодными, как лезвия. Они скользнули по нам, когда мы вошли, оценивающе, без интереса, как мясник смотрит на тушу.
Рядом с ним, у шведской стенки, делала растяжку Катя. Она была в чёрных лосинах и спортивном бра, её серебристые волосы собраны в тугой пучок. Её лицо, как всегда, было каменной маской, но когда её взгляд встретился с моим, в нём на долю секунды мелькнуло что-то — не удивление, а... понимание? Она знала. Или догадывалась.
— А, новые, — голос Игоря был низким, хриплым, с сильным, гортанным акцентом. Он отставил штангу и направился к нам, его походка была тяжёлой, уверенной. — Виктор говорил. Оля и Настя. Давайте-ка, повернитесь.
Мы, как по команде, повернулись, чувствуя, как его взгляд просверливает наши спины, ягодицы, ноги.
— Хлипкие. Мягкие. Дисциплины ноль, — заключил он. — Но... гибкость есть. Особенно у старшей, — его рука, огромная и мозолистая, шлёпнула меня по ягодице. Удар был не болезненным, но унизительно фамильярным. Я вздрогнула. — И страх в глазах есть. Это хорошо. Страх — начало послушания. Катя!
Катя мгновенно подошла, вытянувшись по струнке перед ним.
— Покажи новым базарным тёлкам, как тут надо стоять. И дышать.
Катя приняла стойку — ноги на ширине плеч, руки за спиной, грудь вперёд, взгляд устремлённый вдаль, но пустой. Она дышала ровно, животом.
— Видите? Солдат. А вы — мокрые цыплята. Настя, повторяй.
Настя, покраснев, попыталась скопировать позу. Игорь тут же начал её «поправлять». Его руки хватали её за бёдра, грубо раздвигали ноги шире. Потом он взял её за подбородок, заставил выше поднять голову.
— Глаза на меня! Не на пол! Ты должна видеть того, кто тебя учит. Кто тебя... владеет тобой.
Его слово «владеет» повисло в воздухе. Он стоял так близко, что Настя должна была чувствовать его дыхание. Её губы дрожали.
— Дыши! — скомандовал он, и его рука легла ей на живот, прямо под пупок, надавила. — Животом! Чувствуешь руку? Дыши так, чтобы рука поднималась!
Он держал её так, его ладонь прижата к её животу, его тело почти вплотную к её спине. Я видела, как у Насти дрожат колени, но не от слабости. От того же самого предательского возбуждения, что и у меня. Её легинсы в районе промежности потемнели от влаги.
— Хорошо, — наконец отпустил он её, и она чуть не упала, переводя дух. — Теперь ты, Оля. Подойди.
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его холодные глаза изучали меня с ног до головы.
— Говорят, раньше парнем был, — произнёс он, и в его голосе зазвучало откровенное презрение. — Теперь вот... это. Ну что ж. Для меня разницы нет. Тело есть тело. Его можно сломать и переделать. Встань как Катя.
Я попыталась повторить стойку. Он обошёл меня кругом.
— Спина колесом! Лопатки сведи! — он ударил меня открытой ладонью между лопаток, заставив выгнуться. Потом его руки обхватили мои бёдра, с силой сжали. — Задницу не прячь! Выпячивай! Ты же теперь девка, у тебя это единственное достоинство — на показ выставлять.
Его слова жгли, но его прикосновения жгли сильнее. Его пальцы впивались в мою плоть через тонкий лайкру, оставляя следы. Он встал прямо передо мной, так близко, что я видела поры на его носу, чувствовала запах его пота.
— Дыши. И смотри на меня.
Я подняла на него глаза. Его взгляд был нечеловечески холодным, но в глубине, в самых зрачках, тлел тот же самый огонь, что и у Виктора. Огонь власти. Огонь предвкушения разрушения.
— Боишься? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.
Я кивнула, не в силах солгать.
— Хорошо. Бойся. Этот страх... он тебя смажет изнутри. Сделает податливой. Как пластилин. — Его рука медленно поднялась, указательный палец грубо провёл по моей губе, потом засунул в мой рот. — Соси. Покажи, как умеешь слушаться.
Слезы застили мне глаза. Стыд был вселенским. Но мои губы сомкнулись вокруг его толстого, солёного пальца. Я послушно начала сосать, глядя ему в глаза. Я видела, как в них вспыхивает удовлетворение. Видела, как Катя, стоящая в стойке, слегка поворачивает голову, наблюдая. И в её каменном взгляде я прочла не осуждение. А любопытство. И зависть.
—
Порно библиотека 3iks.Me
272
30.03.2026
|
|