Свет сквозь трещину. Часть 5- Читать онлайн

не выдержат правды.

Лена побледнела. Не как обиженная девочка. Как человек, у которого на секунду перехватило дыхание.

— Вы сейчас правда это сказали?

— Я обязана была хотя бы подумать...

— Нет, - тихо сказала Лена. - Вы обязаны были подумать всё что угодно. Но не говорить это мне как возможный план спасения.

Ирина поняла, что предала не любовь. Себя - ещё раньше. А сейчас просто сказала это вслух.

Ирина закрыла глаза.

Да.

Вот она, та последняя мерзость, которую производит страх, даже в умном человеке: он начинает предлагать предательство под видом тактики.

— Простите, - сказала она. - Это было...

— Низко, - закончила Лена. - Да.

Молчание между ними стало не просто тяжёлым. Разделяющим.

Ирина встала.

— Вы имеете право уйти сейчас. И, возможно, это будет самым разумным из всего, что вы сделаете рядом со мной.

Лена засмеялась - коротко, почти беззвучно. Не от веселья. От изнеможения.

— Вот это в вас самое ужасное, знаете? Вы всё время хотите заранее выдать себе приговор чужими руками. Чтобы потом сказать: "я же знала". Нет. Не получится. Если всё развалится - вы хотя бы один раз развалите это сами, без красивой самоуничижительной режиссуры.

Ирина опустилась обратно на стул.

Эти слова вошли в неё глубоко. Глубже, чем если бы Лена ударила.

Потому что были правдой.

Лена подошла к столу, взяла её кольцо - оно лежало возле книги - и положила перед Ириной.

— Посмотрите на него.

Ирина подняла глаза.

— Что?

— Оно треснуло - и не стало хуже. Только честнее. Вы сами это говорили. Так почему, когда трещина проходит по жизни, вы сразу хотите выбросить всё целиком?

В комнате стало очень тихо.

Потом Ирина заплакала.

Не красиво. Не женственно. Не сдержанно. А так, как плачут люди, слишком долго носившие внутри достоинство как гипс и вдруг почувствовавшие, что кость срослась неправильно.

Лена впервые видела её такой.

И впервые поняла, насколько страшно Ирине не мнение кафедры и не потеря работы, а сама мысль жить без конструкции, на которой держалась вся прежняя личность: умная, осторожная, приличная, пережившая, никому не обязанная объясняться.

Любовь ломала в ней не репутацию. Архитектуру.

В ту ночь они почти не спали.

Сидели на кухне. Пили остывающий чай. Говорили наконец без приёмов самозащиты.

О том, что страх Ирины не только про университет - он вообще про всякую открытость, за которую однажды уже били. О том, что Лена слишком долго жила под материнским взглядом и потому теперь готова ломать всё слишком резко - лишь бы не обратно в клетку. О том, что ни одна из них не умеет пока жить вместе без ощущения, будто вот-вот зазвенит тревога.

— Это не будет красивой жизнью, - сказала Ирина.

— А я и не хочу красивую. Я хочу настоящую.

— Настоящая часто утомительна.

— Пусть.

Ирина смотрела на неё поверх кружки.

— Вы даже не представляете, сколько во мне бытового занудства.

— Отлично. Кто-то же должен помнить про оплату квартиры и сроки годности творога.

— И я, между прочим, бываю невыносима в тишине.

— Я тоже.

— И я плохо переношу хаос.

— А я его иногда создаю из принципа.

— Вот видите.

Лена впервые за этот день улыбнулась по-настоящему.

— Это уже разговор о жизни, а не о трагедии. Наконец-то.

Под утро решение стало простым не потому, что лёгким, а потому, что других вариантов уже не осталось.

Ирина напишет заявление.

Не потому, что признаёт себя виноватой.

Не потому, что кафедра права.

Не потому, что "так надо".

А потому, что оставаться в системе, которая уже надела на неё свой невидимый ошейник, значило бы день за днём превращать собственную жизнь в компромиссный подвал.

Лена закончит год дистанционно, через знакомую преподавательницу с другого курса и официальные бумаги о "сложных семейных обстоятельствах". Это будет сложно, грязно, бюрократически унизительно - но возможно.

Потом они уедут.

Не на край земли. Просто из Москвы. Туда, где можно хотя бы начать без этого коридора за спиной.

— Куда? - спросила Лена.

Ирина подумала.

— В Калугу, наверное. У меня там бабушкина дача. Не совсем дача - старый дом. Зимой тяжело, но жить можно. А потом решим.

— Вы сейчас предлагаете мне Калугу как форму счастья?

— Я предлагаю Калугу. А честность - уже как получится.

— Звучит почти эротично, - сказала Лена.

Ирина впервые за много дней рассмеялась. Тихо. Устало. Живо.

И этого смеха оказалось достаточно, чтобы обе вдруг почувствовали: да, возможно, впереди будет холод, счета, чужие взгляды, работа попроще, страхи по ночам и куча бытовой грязи. Но среди всего этого будет и шанс. Небольшой. Не гарантированный. Но уже не украденный.

Эпилог

В Калуге снег лежал чище, чем в Москве.

Не потому, что мир там был лучше. Просто меньше машин, меньше суеты, меньше людей, которые считают своим долгом жить у тебя под кожей. Старый дом на окраине действительно оказался пригоден для жизни - печка, скрипучие полы, яблоня во дворе, сени, где пахло холодным деревом и прошлым. Первые недели они топили плохо, спали в свитерах, возились с проводкой, ругались из-за мелочей, ездили на рынок за продуктами, разбирали коробки, искали, где в этом городе можно преподавать, писать, переводить, просто зарабатывать на жизнь.

Было трудно.

По-настоящему трудно.

Не литературно.

Однажды ночью Лена расплакалась от усталости: в доме снова выбило свет, а утром надо было ехать в Москву за документами. Они учились не только любить, но и жить рядом - без спектакля, без катастрофы как постоянного фона.

Это оказалось сложнее, чем казалось им в Москве.

И, кажется, честнее.

Лена закончила свой год. Не блестяще, не с триумфом, а упрямо, через бумаги, переносы, косые взгляды и

Порно библиотека 3iks.Me