румянец, а между ног стало горячо. Между тем Маня продолжала:
— А вот Лене... - Манька замолчала, сглотнув.
— Лене что? - тихо спросила Валя, чувствуя, как по коже ползут мурашки.
— А Лена... она же с тем парнем из техникума прошлым летом.... Помнишь бегал за ней? Ну, была уже не девочка. Они это как-то узнали, наверное, по-своему.... И вот второй, тот, что пониже, злой такой... он её и спрашивает: «Ты почему не девочка? А? Шлюха?» И... - Манька закрыла лицо руками, - и они её вдвоём. Сначала один, потом другой. Потом опять первый. Оля говорит, она уже не кричала, просто лежала. А они смеялись и говорили, что раз не девочка, значит, можно всё. Что она сама хотела. И что она теперь их общая шалава.
Валентина лежала, не двигаясь. История Нади была ужасна своей простотой. Её обманули, изнасиловали, выбросили у ворот. Здесь же был какой-то другой, изощрённый ужас. Лену осудили и наказали за её же прошлое, за её не-девственность, как за преступление. Её тело стало не просто добычей, а территорией, где можно было делать всё, что угодно, без правил и ограничений.
Она повернулась к стене, сжимая одеяло в кулаках. Внутри всё кричало от протеста и страха.
— Дуры, - прошипела она, заглушая собственный ужас, обращая его в злость на тех, кто позволил этому случиться. - Сами виноваты. Пошли с кем попало. Я ведь им говорила!
- С нами такого никогда не случится. Мы не такие, – думала она про себя. Эти мысли слегка успокаивали.
Манька что-то пробормотала в ответ. Но в её голосе не было прежней уверенности. Теперь они обе знали цену «не-девственности». Это знание висело в воздухе тяжёлым, ядовитым запахом, и Валя инстинктивно втянула его в себя, даже пытаясь отгородиться. Страх стал их общим одеялом, под которым обе пытались согреться, но тщетно.
Тут ещё и Маня добавила, испуганно глядя на подругу:
— Помнишь я тебе рассказывала, как тот толстяк в воде меня хватал везде?
— Ну? – Валя строго посмотрела на подругу.
— Он ведь мне пальцем прямо туда, ну ты понимаешь, Валь.... И что теперь? Я тоже, как Ленка? Меня тоже могут, как её, хоть кто? По очереди?
— Ерунду не болтай. Это не считается.
— А как считается? – Манька смотрела на неё обиженно-непонимающими глазами, и Валя резко отвернулась.
— Всё! Спать давай, - отрезала она.
«Нет. Нет. Нет», - стучало у неё в висках. «Она сама виновата. Она легкомысленная. А я - нет. Со мной такого не случится. Я контролирую. Я всегда контролирую». Она мысленно выстроила стену из своей разумности и осторожности, отгородившись ею и от страха Маньки, и от пустых глаз Нади, и от поникших спин Оли и Лены. Она была не такой. С ней никогда ничего подобного не случится.
Глава 4
Ирония судьбы, злая и неизбежная, пришла к ней в образе немолодого, плечистого грузина по имени Гиви, пахнущего жареным луком и дрожжами.
Его забегаловка - крошечная душная каморка с приоткрытым на улицу окошком - стала для девушек островком доступной радости. Пахучие, с хрустящей корочкой пирожки с мясом и картошкой были единственной отдушиной в пресном рационе дома отдыха.
Валентина стояла в очереди, сжимая в руке несколько монет мелочи. Когда подошла её очередь, Гиви, вытирая жирные руки о засаленный фартук, посмотрел на неё своими тёмными, как изюм, глазами, прищуренными от постоянного дыма и улыбки:
— Тебе, девичка, - он ткнул толстым пальцем в её протянутую руку с деньгами, - не надо. Бери. Какой хочешь, с мясом или картошкой?
Валя замерла, не понимая.
— Почему?
— Ты слишком худенькая и маленькая, - рассудительно сказал он. - Тебе хорошо кушать надо. Бери, я сказал.
Она взяла. Горячий пирожок обжёг пальцы. Смущение и какая-то неловкая благодарность подступили комом к горлу.
На следующий день история повторилась. Снова только ей. Девчонки тут же раскусили ситуацию.
— Валюха, тебе твой «дядя» опять халяву подкидывает! - захихикала Мариша.
— Сходи ещё, возьми нам! - принялась упрашивать Вера. - Он тебе бесплатно, а мы тебе половину денег отдадим! Экономия!
Сначала Валя отнекивалась, краснела. Но уговоры подруг, смешки и собственная мысль, что она просто использует его доброту (если это была доброта), взяли верх. «Это просто пирожки», - убеждала она себя. «Ничего такого. Я же его не прошу. Он сам».
Так началось её сближение с Гиви. Она стала приходить чаще. Иногда одна, иногда с Манькой, которая тут же получала свою порцию пирожков, но всегда платила. Он был обходителен, говорил негромко, угощал её иногда стаканом кислого лимонада. Он не был похож на тех, наглых и молодых. Он был взрослым, солидным, в его усах и морщинах вокруг глаз читалась какая-то усталая доброта. Он ломал её шаблон.
Для неё это был добрый дяденька, который пытался заботиться о ней. Наверное, он прекрасно понимал, что худенькая Валя берёт его пирожки не только для себя, но не показывал вида. Это тоже добавляло очков к его основательности.
Поэтому, когда однажды, отдавая ей очередную порцию «халявы», он сказал:
— Хочешь покажу, как я тесто мешаю? Как пирожки делаю?
Валентина, после секундной паузы, кивнула.
— Вечером приходи. Сейчас люди постоянно. Мешают.
«Он просто покажет, как работает», - лихорадочно думала она, возвращаясь к покрывалу на пляже и делясь пирожками с молчаливой Манькой. «Хочет показать, как у него всё устроено, в его маленькой забегаловке. Ему, наверное, скучно там одному целый день».
Стена её осторожности дала очередную, почти незаметную трещину.
Порно библиотека 3iks.Me
389
30.03.2026
|
|