Пирожок с мясом. Окончание- Читать онлайн

он слабого сопротивления, пытающейся выдернуть руку из его лапищи девчонки, - Ты же сама пришла. Значит, хочешь.

Валентина пыталась сопротивляться, но её тело, предательское тело, уже знало этот сценарий. Оно не слушалось её разума, который кричал о боли и унижении. Оно было вязким, податливым. Сложно сказать, но возможно уже тогда совсем молоденькая Валя впервые ощутила желание подчиняться сильному самцу. Вместо криков о помощи, вырывался лишь негромкий и несвязанные лепет: «Нет.... Я не хочу. Я просто поговорить хотела. Ну, не надо...».

Гиви развернул её спиной к себе, поставил к столешнице, заваленной мукой. Белая пыль осела на её руки, которыми она попыталась оттолкнуться от стола, вот только легшая на плечо не дала выпрямиться.

Он задрал ей юбку, его пальцы грубо дёрнули вниз трусики. И снова какое-то мгновение, а может быть просто секунды превратились в миг, и она почувствовала между ног тупое давление, пытающееся раздвинуть губки.

Боль была уже знакомой, почти ожидаемой. Но на смену ей, сквозь отвращение и стыд, пробивалось что-то другое - тёплое, влажное, постыдное возбуждение. Её собственное тело сговаривалось с насильником против неё самой.

Он вошёл в неё. На этот раз это не было одним резким ударом. Это было мягкое движение, почти нежное, глубокое. Она упиралась руками в засыпанную мукой столешницу, глядя на свои испачканные руки, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает, сжимается, отвечает ему. Это было самое страшное предательство - предательство её собственной плоти.

За дверью стояла Манька. Она слышала приглушённые звуки - тяжёлое дыхание, скрип столешницы, короткий стон Вали, в котором было не отчаяние, не крик о помощи. Что-то совсем другое. Она слышала, что первый стон повторился, потом они стали ритмичными, перемежающимися с хриплым мужским дыханием. О таком они не договаривались. Впрочем, они вообще не договаривались, как могут повернуться события и что Маня должна делать. Если бы Валя кричала от боли или просила о помощи, то было бы понятно, что нужно звать Мариванну или других отдыхающих. А эти звуки были непонятными – новыми для неё.

А потом дверь открылась. Вышла Валя. Лицо её было багровым, волосы в беспорядке, на юбке белели пятна муки. Она не смотрела на Маньку:

— Пошли, - только и сказала она хрипло.

— Что... что там? - прошептала Манька.

— Ничего.

Они молча пошли обратно. Валентина шла, и внутри у неё бушевала буря из стыда, ненависти к себе и того, самого ужасного, - тёплого, разлитого по всему телу удовлетворения, остатка от того самого постыдного спазма, который вырвался у неё в самый неподходящий момент. Её тело запомнило не только боль. Оно запомнило и то, как горячая волна зародилась где-то внизу её живота, стиснула толкающийся внутрь член и потом разлилась по всему телу, даря блаженную слабость. Она бы, наверное, даже упала, на подкосившихся ногах, если бы не крепкие руки грузина, держащие её сзади. И в этом была самая чудовищная перемена изо всех произошедших с ней.

Глава 7

Ожидание третьего визита было похоже на медленное самоубийство. Валентина металась, не в силах найти себе места. Её тело, это предательское тело, жило своей отдельной, постыдной жизнью. Оно вспоминало. Вспоминало не только боль и унижение, но и тот мгновенный, дикий спазм, прорвавшийся сквозь отвращение. Этот спазм теперь висел на ней клеймом, более позорным, чем синяки на ягодицах, от сжимающих задницу рук.

Маньке она смогла признаться в том, что произошло только на следующий день, просто не понимая какими ещё реалистичными словами описать то, что она слышала от двери забегаловки.

К её удивлению лучшая подружка, хоть и смотрела не неё расширившимися от изумления глазами, но не стала кидаться обидными эпитетами. Не стала болтушка рассказывать и другим девчонкам о её падении. Зато за Маньку это сделала её собственная пошатнувшаяся гордость:

«Я шлюха, - стучало в висках. - Настоящая шлюха. Мне это понравилось».

А ещё через день началось: на пляже подошли девчонки. Весёлые, беззаботные, с требованием в глазах.

— Валюх, а сбегай к своему грузину! Пирожков хочется! Возьми побольше, на всех!

Они толкали её в бок, подмигивали, видя в этой истории лишь выгодную аферу. Они не видели метаний в её глазах, не чувствовали, как их подруга старается расположиться подальше от столовки, чтобы её не было видно за более рослыми подружками.

— Не хочу я, - попыталась она отказаться, но голос прозвучал слабо.

— Да ладно тебе! Чего ты как не в себе? Сходи! Ты же одна можешь их бесплатно получить!

Их напор, их лёгкость, с которой они распоряжались её травмой, как купоном на скидку, сломили последние остатки воли. Отказаться - значит, объяснять. Объяснять - значит, выворачивать наружу весь свой стыд. Проще пойти. Проще сделать вид, что всё так и было задумано.

«Я просто принесу пирожки. Только пирожки», - лгала она сама себе, уже натягивая на влажный купальник ту же самую юбку, в которой была вчера, - «Я заплачу ему. У меня остались деньги. Главное, чтобы девочки не догадались».

Дорога до забегаловки была похожа на путь на эшафот. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Но на смену страху и отчаянию пришла странная, леденящая пустота. Она шла, как автомат, почти не думая. Решение было принято за неё - всем миром, обстоятельствами, её собственным предавшим её телом.

Дверь в забегаловку была приоткрыта. Она вошла. Гиви стоял за прилавком, как будто ждал её. Он смотрел на неё - не с ухмылкой, не с грубой жаждой, а с

Порно библиотека 3iks.Me