бёдра встретили его яростный ритм, она начала двигаться навстречу, её таз поднимался и опускался, принимая его всё глубже. Она склонила голову и впилась зубами в его плечо, не до крови, но достаточно сильно, чтобы оставить marks. Это был её способ цахейлу, соединения, когда нервные хвосты не могли найти друг друга. Боль смешалась с наслаждением, сделав его ещё острее.
Её хвост, который всё это время беспокойно извивался, наконец нашёл своё применение. Он обвился вокруг его поясницы, потом сполз ниже, обхватив его ягодицы, и начал ритмично сжиматься, подталкивая его вперёд в такт движениям. Это было невероятно, странно и невыносимо эротично — чувствовать эту сильную, живую петлю, помогающую ему, усиливающую каждый толчок.
Звуки их соития наполнили пещеру: шлёпки кожи о кожу, хриплое, прерывистое дыхание, стоны Кири, переходящие в низкое рычание, и сдавленные крики Паука. Он чувствовал, как нарастает давление внизу живота, как шарик закипает в основании позвоночника. Он пытался сдержаться, продлить это, но её хватка внутри и снаружи, её зубы на его плече, её дикие, одобряющие шёпоты сводили его с ума.
— Кончай, — прошептала она, словно почувствовав его состояние. — Внутри меня. Я хочу это почувствовать.
Это было последней каплей. С рёвом, в котором смешались все его эмоции — боль, гнев, нежность, торжество, — он достиг пика. Его тело затряслось в спазме, и он выплеснул в её сжимающуюся, горячую глубину всю свою ярость и всю свою надежду. Волны оргазма прокатились по нему, вымывая из сознания всё, кроме ощущения её тела вокруг и под ним.
Кири, почувствовав горячие толчки внутри, издала свой собственный, долгий, дрожащий стон. Её внутренности сжали его в последнем, мощном спазме, выжимая из него последние капли. Её хвост ослабил хватку, но не отпустил.
Они замерли так, слившись воедино, тяжело дыша, облитые потом. Постепенно реальность вернулась. Паук, обессиленный, медленно выскользнул из неё и рухнул рядом, на спину. Кири опустилась рядом, её рука легла ему на грудь, чувствуя бешеный стук сердца.
Долгое время они просто лежали, придя в себя. Комизм ситуации, вся нелепость их размеров и видовой принадлежности, куда-то испарились, сожжённые чистым, животным жаром того, что только что произошло. Это было не «занятие любовью» в романтическом смысле. Это был дикий акт, отчаянный и невероятно интенсивный секс, в котором они нашли общий язык, преодолев все барьеры телом, а не словами.
Наконец Кири нарушила тишину, её голос был хриплым, но спокойным:
— У нас... получилось.
Паук, глядя в тёмный свод пещеры, на котором играли отблески её светящихся узоров, выдавил из себя уставшую, но искреннюю улыбку.
— Любовь побеждает всё, — пробормотал он пафосно.
И, решив, что на сегодня подвигов достаточно, практически мгновенно заснул, уткнувшись носом в ее бок. Кири улыбнулась, обняла его покрепче и тоже закрыла глаза.
В это же время, в стерильной, холодной тишине командного центра базы «Адские Врата», полковник Майлз Куорич в своем аватаре скрестил руки на груди и смотрел на большой экран. Картинка, передаваемая с высотного дрона с усиленным инфракрасным и лидарным сканированием, была кристально четкой. Особенно в тепловом спектре. Две фигуры в пещере, их переплетенные тела, процесс, а затем и мирное послесловие — все это было как на ладони.
Лицо Куорича, и так мало выражавшее человеческие эмоции, стало напоминать гранитную глыбу. В его глазах, холодных и расчетливых, мелькнуло что-то, что могло сойти за самое настоящее, неподдельное отцовское отвращение и ужас.
— Мой сын, — проговорил он наконец, и каждый звук был похож на лязг затвора. — Моя плоть и кровь... трахает синежопых дикарей. — Он сделал паузу, переваривая эту кошмарную, с его точки зрения, реальность. — Никогда. Этого не должно продолжаться. Надо его оттуда вытаскивать. Поскорее. И желательно с дезинфекцией.
А в джунглях комедия ошибок продолжалась. Нейтири, окончательно выведенная из себя сочетанием неудачи, запаха и насмешливых криков сзади, остановилась посреди небольшой поляны. Ее грудь тяжело вздымалась, но теперь в ее глазах горел не только гнев, но и ледяная, расчетливая ярость. Она поняла: так Паука не найти. Нужен другой способ.
Джейк, подойдя к ней, попытался положить руку ей на плечо.
— Нейтири, может, хватит? Мы...
— Молчи! — она отстранилась от его прикосновения, и в этом движении была такая боль и горечь, что Джейк отпрянул. Она смотрела на него, и ее взгляд был подобен острию ножа. — Ты здесь чтобы помочь? Или чтобы убедиться, что твой человеческий щенок не причинил твоей собственности слишком много вреда?
Это было ударом ниже пояса. Джейк побледнел (насколько это возможно для на’ви).
— Что? Нет! Я...
— Ты ревновал, — отрезала Нейтири, ее голос был низким и злым. — Я видела твое лицо. В тот момент меня оскверняли, а ты думал не о моем позоре, а о том, что кто-то коснулся твоей вещи!
Она повернулась к собравшимся вокруг охотникам, которые сразу притихли, почуяв, что шутки закончились.
— Все! Достаточно! — ее рык заставил содрогнуться листву. — Возвращайтесь в деревню. Скажите старейшинам... скажите, что я иду на долгое уединение. Чтобы очиститься. От грязи.
Последнее слово она бросила явно не только в адрес зелья. Не оглядываясь, она шагнула в чащу, но теперь не бежала, а шла с мерной, решительной поступью — не охотницы, а воина, отправляющегося на свою личную войну. Джейк сделал шаг за ней, но остановился. Ее слова повисли между ними невидимой, колючей стеной. Он остался стоять посреди поляны, чувствуя себя последним дураком, под смешки и покачивания
Порно библиотека 3iks.Me
257
06.04.2026
|
|