Хрупкий рассвет 3- Читать онлайн

Как закон тяготения.

«Зачем? — выдохнула она. Голос был чужим, детским, сломанным. — Зачем тебе... чтобы я приняла?»

Он наконец посмотрел на неё. Его глаза в полутьме казались совсем чёрными. «Потому что покорный инструмент — точный инструмент. Потому что если твоя собственная плоть будет союзником врага, ты проиграешь в первом же бою. А ты... — он слегка пожал плечом, — ты мне нужна. Для дела. Надолго.»

Он сказал это без эмоций, как о ремонте оружия. Ты мне нужна. Для дела. И в этих словах не было ни капли любви, но была страшная, честная ценность. Она была не человеком. Она была ресурсом. И он вкладывался в свой ресурс.

Его рука с её живота медленно скользнула вниз, через тонкую ткань рубахи, к краю её самодельных штанов. Она замерла. Не сопротивлялась. Наблюдала, как отдаляется, словно со стороны. Его пальцы нашли пояс, развязали его. Грубая ткань отодвинулась.

Хозяин коснулся её оголённой кожи лобка. Она вздрогнула. Он не спешил. Его пальцы провели по линии бикини, туда, где светлые, мягкие волосы. Прикосновение было исследующим, но не ласковым. Так проверяют качество материала.

«Здесь тоже идёт война, — сказал он тихо. — Твой разум говорит "нет". А плоть...» Его средний палец скользнул ниже, прошёл по половой щели, уже влажной, готовой. «...плоть говорит "да". Громче с каждым днём.»

Он прикоснулся к её клитору. Лёгкое, точное давление. Искра побежала по нервам, прямо в живот, смешавшись с толчками эмбрионов. Она вскрикнула — коротко, подавленно. Спина выгнулась. Её таз сам потянулся навстречу его пальцам, предавая всё, что осталось от Виктора.

«Вот видишь, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на одобрение. Он повторил движение, уже увереннее. Круговое, давящее. Её дыхание участилось, стало рваным. Внутри всё сжималось и разжималось в такт его прикосновениям. Тепло переросло в жар, жар — в требование.

Она не хотела этого. Она ненавидела это. Но её тело, её предательское, юное, отзывчивое тело, уже мчалось к краю, подгоняемое его умелыми пальцами и победными толчками внутри её же собственной утробы. Это было извращённое единство: жизнь, растущая в ней против её воли, и удовольствие, вырывающееся из неё против её воли.

Оргазм накатил не волной, а обвалом. Глухим, внутренним взрывом, от которого свело живот и потемнело в глазах. Она закричала — тихо, хрипло, зарывшись лицом в его одеяло, чтобы заглушить звук. Судороги били изнутри, смешиваясь с шевелением, и она не могла понять, где кончается одно и начинается другое. Где боль, где удовольствие, где просто биология.

Когда конвульсии стихли, она лежала, обмякшая, мокрая между ног, с солёным вкусом слез на губах. Его палец убрался. Он молча поправил на ней штаны, завязал пояс. Потом накрыл её одеялом, тяжёлым и грубым.

«Вот так, — сказал он, вставая. Его тень снова накрыла её. — Теперь спи. Утром — работа.»

Он вернулся на свою сторону кровати, лёг спиной к ней. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только её неровным дыханием и далёким воем ветра.

Настя лежала, чувствуя, как отступающий оргазм оставляет после себя пустоту. Но не холодную. Наполненную. Признанную. Война внутри не закончилась. Но один фронт, фронт отрицания, только что пал без единого выстрела. Сдался на милость нервных окончаний и гормонов.

Она прижала ладонь к животу. Толчков сейчас не было. Было тихое, глухое тепло. Как от печки. Как от чего-то своего. Виктор молчал. Окончательно. Безнадёжно. В темноте подвала, в теле восемнадцатилетней девочки, осталась только Настя. Сломанная. Переделанная. Готовая к завтрашней работе.

Его рука нащупала её в темноте.

Не ища. Не требуя. Просто протянулась назад, через холодную полоску матраса, и тяжёлая ладонь легла на её бок, поверх грубого одеяла. Настя замерла. Дыхание остановилось где-то в горле. Она лежала на боку, спиной к его широкой спине, и чувствовала, как каждый её мускул, только что начавший расслабляться, снова напрягся до дрожи.

Рука не двигалась. Просто лежала. Тепло от неё просачивалось сквозь ткань, жгучее пятно на её рёбрах. Он не обернулся. Его дыхание было ровным, медленным — спящим или притворяющимся. Она не знала, что страшнее.

Минута. Другая. Тишина подвала была абсолютной, кроме этого размеренного звука его лёгких и бешеного стука её собственного сердца в ушах. Его пальцы слегка шевельнулись, сжали складку одеяла вместе с её рубахой. Неприязненная волна пробежала по её коже. Отвращение старого солдата к этой немой близости, к этому немому владению даже во сне.

Но под отвращением, глубже, в самой толще её усталости, что-то другое начало шевелиться. Тупая, тёплая признательность. Его рука была якорем. В этом мире, где всё двигалось, охотилось, пыталось войти внутрь, эта тяжесть была константой. Границей. Он был её границей. От всего остального.

Её собственное тело, предательское и тихое теперь, после бури, отозвалось на это тепло расслаблением. Напряжение из плеч стало уходить, стекать в матрас. Веки отяжелели. Она ненавидела это чувство. Эта благодарность пса, которого не выгнали на мороз. Но ненависть была абстрактной, далёкой, как теория из старого учебника. Здесь же, в тёмном подвале, в теле, которое помнило его пальцы на своём клиторе, была только усталость и это грубое тепло.

Она не решилась пошевелиться. Не отодвинулась. Позволила его руке лежать там, где она легла. Это была капитуляция. Тихая, ночная. Без зрителей. Без унизительных слов. Просто два тела в темноте, одно из которых признавало власть другого на самом базовом, животном уровне.

Сон навалился внезапно, как мешок с песком. Глухой, без сновидений. Он не

Порно библиотека 3iks.Me