Глава четвёртая
10 августа 2018 г. — 4 ноября 2018 г.
Проведя шесть недель в больнице после операции — за это время я восстановился лучше, чем кто-либо ожидал, — меня перевели в реабилитационный центр, где мне предстояло пройти интенсивную физиотерапию. Центр располагался неподалёку от небольшого провинциального городка, примерно на полпути между столицей штата и моим родным городом. Лучшего места и не придумать. Достаточно уединённо — и при этом в пределах досягаемости от Бэй-Сити на случай, если бы мне понадобилось срочно туда добраться.
Помимо двух мучительных сеансов физиотерапии в день, всё остальное время было в моём распоряжении. Настрой у меня был позитивный, и я с нетерпением ждал, когда восстановлю свою физическую форму. Чтобы занять свободное время, я много гулял по территории центра — это здорово помогало повысить выносливость.
Единственное, чего я не делал, — это не брился. Удивительно, как длинные волосы, борода и усы могут изменить внешность человека. В сочетании с поношенной армейской курткой-камуфляжем и джинсами, заправленными в разбитые армейские ботинки, человек становится практически невидимым. Никто не смотрит в глаза бездомному — или даже тому, кто просто выглядит как бездомный, — боясь либо заразиться его бедностью, либо стать жертвой попрошайничества.
Помимо вечерних сеансов для поддержания психического здоровья, я также очень внимательно следил за своей изменщицей-женой и её доминантным любовником. Часть того, что мне открывалось, была удручающей — наблюдать, как твой брак утекает в канализацию, не лучший способ сохранять позитивный настрой. Но меня поддерживало осознание того, что я работаю над финалом — финалом с жалящим хвостом [австралийская идиома, обозначающая «неожиданный поворот»].
Это и дало мне название для проекта. Я решил назвать его Операция «Скат».
В памяти всплыло, как укол маленького, обычно безобидного песчаного ската унёс жизнь всемирно известного защитника дикой природы примерно тринадцать лет назад [имеется в виду гибель Стива Ирвина в 2006 году]. Скат отреагировал на то, что воспринял как угрозу, и ударил. Его жало вошло прямо в сердце жертвы. Смерть была долгой и, судя по всему, мучительной.
Аналогия показалась мне весьма подходящей. В обоих случаях — повреждённые сердца, угроза и неожиданный удар от, казалось бы, безобидной жертвы.
Однако, я всё ещё находился в режиме сбора информации, и конечная цель неизменно маячила где-то за горизонтом. Впрочем, спешить было некуда. Время работало на меня, и я был уверен, что рано или поздно обыграю их на их же поле. Я следил за ними, но они меня не видели. Я ощущал себя снайпером в засаде, который спокойно подходящий момент, чтобы нажать на курок. К тому же я хотел, чтобы они успели привыкнуть к своей рутине — прежде чем я начну переворачивать их мир с ног на голову.
***
Как я и предсказывал, как только Шивон получила ключ от дома, она перевезла туда свои вещи и заново обосновалась. Возвращать ключ от входной двери Максу, как он ей велел, она, разумеется, не собиралась. Это был единственный замок, который Игорь заменил, — а значит, попасть в дом она могла только через парадный вход, без доступа к гаражу. Машину ей приходилось оставлять на улице под открытым небом.
Всё изменилось, когда неделю спустя в город вернулся Лонгман. Как он и обещал, эти мелкие неудобства быстро исчезли.
Чтобы получить ключ у Макса, Шивон пришлось подписать документ, где она соглашалась, помимо прочего, что доступ в дом ей предоставляется исключительно с целью возвращения личных вещей. Она также подтвердила, что, кроме лицензированных грузчиков, в дом не войдёт никто другой, и обязалась вернуть ключ в течение семи дней после его получения.
Среди прочих пунктов был один, где чётко оговаривалось: предоставление доступа к имуществу не является признанием за ней каких-либо прав на проживание или собственность.
Документ также содержал пункт о признании её неверности. Шивон воспротивилась, но Макс разъяснил: её роман с Лонгманом уже стал достоянием общественности. Либо она это признаёт, либо не получит ключ. Она подписала. Весьма опрометчивый шаг для человека с восемнадцатилетним юридическим стажем.
После подписания Макс вручил ей связку с двумя ключами. Один — от входной двери. Второй — от навесного замка на фермерских воротах, который Гарри установил после смены замков. Когда она приехала и вышла из машины, чтобы открыть ворота, даже не удосужилась прочитать новую табличку, предупреждавшую о том, что это частная территория и ведётся видеонаблюдение. Такие же таблички висели на стене гаража и у входа во двор.
Разумеется, соблюдать условия подписанного ею соглашения она и не думала. Явилась к дому с полным багажником — вся одежда и вещи, которые я велел ей забрать. Намерение было очевидным: вернуться в то, что в её помутнённом сознании она по-прежнему считала своим домом.
Как я и предполагал, Лонгман не устоял перед соблазном продемонстрировать власть надо мной: переехал к Шивон и занял мой дом вместе с моей женой. В доме он почти ничего не менял, зато оставить след на моей жене — совсем другое дело. Достиг он этого, трахая её спереди, сзади и сбоку — а также во множестве других поз — в моей постели и во всех других частях дома, включая спальни сына и дочери.
А чтобы я мог в полной мере оценить масштаб их измены, он заботливо снял многие из их подвигов на камеру — для потомков, и, разумеется, для моего просвещения и унижения.
Как и следовало ожидать, Лонгман вызвал слесаря и в течение нескольких дней после приезда сменил
Порно библиотека 3iks.Me