Обожаемая моя Тата- Читать онлайн

моего места видны были даже несколько волосков, выбившихся из-под узкой полоски черной материи (моя жена естественная блондинка).

Поигрывая ножками, жена повернулась к Виктору. Я видел, что тот с удовольствием прильнул бы к ним поцелуями, но мое присутствие сковывало его. Желая немного разрядить обстановку, я вежливо заговорил о саде. Выяснилось, что в парнике поспевают помидоры. Ну разве можно было пренебречь такой закуской! Что-то подмывало меня оставить жену с Виктором вдвоем и посмотреть, что будет. Через темный ночной сад я отправился к теплице...

Очень быстро я вернулся, но на веранду входить не стал, а любовался ими через стекло. В каком-то смысле это походило на живое видео. Жена вовсю дразнила Виктора «звездочкой» чуть повыше правого колена необычным созвездием родинок. Он трогал их пальцем, его ладонь поглаживала бедро Таты, ладонь начала скользить вверх, почти до самых трусиков Таты. Она закидывала голову назад и хохотала, возбужденно подергивая ногой и позволяя ему любоваться полушариями грудей, хорошо видных в полурасстегнутой блузке. На меня начали накатывать волны вожделения...

Да, вожделения! Ведь мое обожание бесконечно. Я обожаю руки, зеленые глаза, попку, вкус и запах тела моей жёнушки. С величайшим наслаждением целую нижние губки и, заметив, что они возбудились, называю их «розочкой». Я готов бесконечно рассматривать ее, собирая влажным языком росинки с ее лепестков. Но Боже, сколь же одинока моя восторженность.! Я жажду восторга других мужчин, их вожделения, жадности, страсти... Ведь некому разделить ее со мной. Был бы я художником, то написал бы жену на стене нашего жилого дома, совершенно обнаженной, распахнутой на встречу всем похотливым мужским взглядам написал бы так, как это сделал Дали, восхищенный своей несравненной Галой. О, я очень хорошо понимаю безумного Дали, его картины и его дневники ведут меня в моих устремлениях!

А какое тонкое наслаждение наблюдать, как жена флиртует с незнакомыми мужчинами! Как приятно видеть их поползновения, ее уходы и подставки, ее грудки в чужих ладонях, ее раскинутые руки, ее страстные содрогания под наваливающимся сверху грузным телом, ее последние конвульсии и отрывистые вскрики! Не раз мне мечталось, что в самый разгар их звериной игры я подошёл к ним, поощрительно похлопал жену ладонью по попке и сказал: «Тата, ты прекрасно выглядишь в этой позе. Тебе хорошо?» И если бы она подняла на меня полные благодарности глаза, то, наверное, просто кончил бы в трусы!

Помнится, однажды с какого-то праздника мы возвращались компанией, основательно подогретые шампанским и коньяком. И вдруг один из мужиков на предутренней спящей улице запел: «Не такой уж горький я пропойца...» У него оказался замечательный, прекрасно поставленный бас, даже пьяные разговоры стихли, все слушали Есенина... Я вполголоса заметил жене, что молодца неплохо бы поцеловать. Она откликнулась мгновенно, впившись губками куда-то под темные, пушистые усы. Поцелуй оказался таким влажным и порывистым, что мои уши зарделись. А как жарко они обнимались не замечая никого вокруг. Казалось ещё миг, и они начнут танец любви прямо посреди ночной пустой улице. В душе шевельнулось что-то неторопливо-ревнивое, но тут же исчезло — уж больно упоителен был этот миг их слияния!

Что ж, это был только маленький шажок в сторону моей мечты. При всей игривости и жажде мужского восхищения, Тата не способна в одиночку преодолеть обветшалые барьеры, понатыканные в наше сознание замшелым воспитанием. Да и грань, по которой мы должны пройти, очень узка. Достаточно оступиться — и вот уже я окажусь обыкновенным сутенером, а моя благоверная, не дай Бог, сочтет себя шлюхой. Между тем шлюхой она была бы лишь в том случае, если бы изменила мне с кем-то, а я об этих соитиях ничегошеньки не ведал и оных совокуплений не созерцал. О, это действительно было бы кощунственно! Разве можно, господа, столь опрометчиво смешивать обыкновенную распущенность с душевной изощреностью, пошлое блядство со взаимным чувственным познанием?

Однажды мы с женой оказались в студии знакомого художника. Тата разделась донага, ее снимали в различных позах... Я сел в углу, закурил и с бьющимся сердцем наблюдал, как фотограф трогает ее руками, заставляя менять положение тела, трогает за попу или как приподнимает ее грудь, укладывая ее на спинку стула или мимоходом трет соски, чтобы они рельефнее выделялись на снимке и вдруг обнаружил, что сам начал сочиться. Сидел я голый, ожидая момента, чтобы подсоединиться, взглянул вниз, на свой торчащий член и увидел прозрачную как слеза каплю, которая выкатилась из моего скипетра, а потом превратилась в тягучую струйку. Но сколь силен в нас догматизм стыдливости! Вскоре случился эпизод, перечеркнувший наше нарастающее возбуждение. Во время парной съемки фото мастер аккуратно приоткрыл пальцами половые губки Таты и как мне показалось даже немного погрузился в её лоно - ему хотелось, чтобы они чувственно оттопыривались. Жена дёрнулась как под током, окаменела, я был ужален ревностью... Ну не нелепость ли? К кому я ревновал? И как моя ненаглядная могла изменить мне на съёмочной площадке?

А теперь, по прошествии стольких месяцев, я с наслаждением извлекаю те давние фотографии, и снова возбуждаюсь, придирчиво изучаю с лупой выражение ее лица, чтобы понять, что она чувствовала, когда позировала голой постороннему мужчине, что ощущала, когда его пальцы касались ее сосков, раздвигали губки влагалища. Для меня очевидно, что она была очень возбуждена: об этом свидетельствует извив полных губ, вальяжная поза, полная ожидания, похотливо приспущенные черные колготки... Молодец, фотограф,

Порно библиотека 3iks.Me