и сладкие речи, они, знаете ли, почти что инцест. Грех, одним словом. На костре ведь за такое жгли.
Она сказала это с такой убийственной, самоироничной интонацией, что парни снова разразились хохотом. Она мастерски перевела их грубоватый напор в изящную шутку, сохранив полный и безраздельный контроль над ситуацией.
Они смотрели на неё теперь с новым, просыпающимся уважением. Перед ними был не просто объект животного желания. Это был опасный, остроумный и абсолютно уверенный в себе игрок, который только что показал класс.
***
Лика закрыла глаза, подставив лицо солнцу, и теперь её улыбка была спокойной и победоносной. Саня наблюдал за этим спектаклем со смесью облегчения и растущей гордости. Его мать не растерялась, не превратилась в загнанную, испуганную лань, окружённую волками.
Не стала и вульгарной, доступной кокеткой, которая начинает хихикать на каждую похабщину, теребить волосы и вульгарно поддакивать, пытаясь вписаться в их грубый мир.
Она оказалась не просто красивой тёлкой, которую сняли, чтобы трахнуть, а виртуозом, опытным фехтовальщиком, который только что провёл лёгкую, изящную партию и вышел из неё с абсолютной победой, даже не испачкав рук.
Кто-то включил портативную колонку. Зазвучала лёгкая, ритмичная музыка. Атмосфера перестала быть гнетущей и натянутой, наполнившись дружеским, немного хулиганским, но уважительным подшучиванием.
Парни разговаривали, их взгляды постоянно, как на магните, возвращались к ней. Но главное, все теперь без слов понимали незыблемые правила её игры.
Она была в центре, но неприкосновенна. Ею можно было восхищаться, но не покушаться. С ней можно было заигрывать, но только до той грани, которую она сама обозначит. Она установила новый порядок, и они, волей-неволей, приняли его.
Пока что.
***
Солнце между тем начало припекать нещадно, становясь почти осязаемым. Лика лениво, с блаженным стоном потянулась, выгибая спину.
— Ой, что-то я уже поджариваюсь, как цыплёнок на вертеле, — кокетливо-жалобно заметила она, поворачиваясь к Сане. — Сынок, не сделаешь маме доброе дело? Намажешь спинку кремом? А то я сама, как безрукая, вечно пропускаю пятна, а потом сгораю и стенаю.
Саня, практичный парень, уже автоматически потянулся за тюбиком с заветным кремом. Но его опередил Сергей. Он двинулся с места с проворством крупного, выжидающего своего часа хищника, молниеносно выхватывая тюбик из рук друга, и тут же оказался на коленях рядом с Ликой.
— Сань, отойди, не твоё это дело, — с широкой, наглой ухмылкой сказал он, уже выдавливая на ладонь белую густую массу. — У тебя руки для дела, для мяча, для железа, а тут, — его похотливый взгляд медленно пополз по обнажённой спине Лики, будто снимая мерку, — тонкая, ювелирная работа требуется. Чувство меры. Такт. — Его ухмылка стала ещё шире.— Это мне доверить надо. Я знаю подход. Чувствую материал.
Лика слегка приподняла бровь, удивлённая от такой наглой инициативы. Она не ответила, лишь слегка пожала плечами, соглашаясь с этой внезапной сменой «массажиста». Повернулась, укладываясь на живот, и сложила руки под подбородком. Вся её спина оказалась в полном распоряжении Сергея.
— Серёж, только чтобы твой «подход» строго соответствовал санитарным нормам и правилам техники безопасности, — парировала она с игривой строгостью.
— Ой, Лика Александровна, вы меня совсем неправильно понимаете! — сказал Сергей с таким видом, будто его смертельно обидели. — Я же перфекционист. Всё должно быть идеально. Ложимся? Расслабляемся? Отдаёмся в руки мастера?
Последнюю фразу он произнёс с лёгким, неуловимым придыханием. Его взгляд встретился с её взглядом, который она бросила через плечо и задержала на нём на секунду дольше, чем нужно. Потом она с преувеличенным, театральным вздохом покорилась судьбе и молча уронила голову на руки, закрыв глаза.
Её узкая и изящная спина плавно и соблазнительно расширялась к бёдрам, образуя знаменитый изгиб песочных часов, о котором пацаны шептались в тёмных подъездах, строя нелепые фантазии.
О ней действительно на районе в узком кругу ходили легенды. Те, кто хоть краем глаза видел Лику на пляже, не могли её забыть. Две тонкие, жалкие лямки бикини терялись в этой глади сияющей загорелой кожи.
Паша замер, открыв рот. Димон, полулёжа, следил за происходящим с холодным, аналитическим интересом, барабаня пальцами по банке с пивом. Саня сидел как парализованный, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. Его собственные руки, лишенные тюбика с кремом для загара, безвольно упали на колени.
Сергей с наслаждением, упиваясь моментом, развязал узелки тонких лямок на её спине. Тонкие полоски, лишённые опоры, как в замедленной съёмке, сползли по её бокам вниз.
Теперь ничто, кроме её собственной позы, не прикрывало её декольте. Ткань лифа бикини съехала вперёд, под её грудь, открыв взглядам всю ширь её лопаток и гладь позвоночника.
Потом Сергей потёр руки, разогревая крем. Сильные и наглые, пальцы, с чуть шершавыми подушечками, легли на её кожу чуть ниже шеи. Он начал с преувеличенным старанием, размазывая крем широкими кругами.
— Вот тут зажим... ой, и тут целый узел... — приговаривал Сергей, надавливая на мышцы у её лопаток, явно получая сладострастное удовольствие от податливой упругости её тела. Когда он нажал сильнее, между лопаток, из её горла вырвался сдержанный, едва слышный выдох, больше похожий на стон.
— Напряжённая у вас жизнь, Лика Александровна. — продолжал он, и в его тоне звучала ложная, сладковатая забота. — Сплошные нервы. Надо разминать. Тщательно. Глубоко.
Пока Лика лежала, уткнувшись лицом в полотенце, и не видела, он обернулся к замершим в ожидании парням и медленно, сладострастно провёл языком по своим губам. Ухмылка растянула его рот до ушей, обнажив передний ряд зубов.
Он поднял глаза и, поймав
Порно библиотека 3iks.Me
307
Вчера в 04:52
|
|