потопом своего унижения и бессильной ярости. Светик невозмутимо, с ангельской чистотой порхает по квартире, пьет на брудершафт, лихо танцует и острит. Ольга вальяжно созерцает публику, смеется на остроты и томно танцует только медленные танцы. Воровливо встречаясь с ее взглядом, читаю удовлетворенную насмешку. Не могу понять, знает ли она о нас со Светиком? И никогда не пойму.