Первая векторная функция- Читать онлайн

по земле». «Шлимазль» на идиш – недотепа и вообще, мудак, зато при безошибочном исполнении она приятно улыбалась усатым ртом и все на том же идиш говорила: «Аидишер коп». Буквально еврейская голова, в смысле, молодец, клевый парень. (Знающему немецкий, нетрудно перевести идиш). …У Тани в глазах вспыхнула ненависть. А ведь я упивался клавишами ради завоевания ее сердца, чтобы вызвать восторг, понравиться ей. Перестарался. Не помогали и цветы. А попробуй, достань их зимой в середине 1960-х годов. А я находил. Экономил на обедах, кино, грузил ящики на консервном комбинате, но каждый месяц нахально, при всем классе дарил ей по три цветка кала. Она брала небрежно, но несла домой, осторожно завернув цветы в газету. Меня, как чеховского Беликова называли влюбленным антропосом. В десятом классе я вытянулся окончательно до 188 сантиметров. Для мужчины даже с некрасивым лицом это большой козырь. В этом я убедился, когда на меня начали обращать внимание старшеклассницы. Однако мое сердце находилось рядом с Таней. На день ее 17-летия, 19 ноября, я принес очередной букет из пяти розовых кала. Большая редкость. И она сдалась: – Вовка, чего мы цапаемся, как дети. Давай дружить. Мое упорство восторжествовало. На следующий день мы пошли в кино. А потом первый поцелуй. О-бал-деть! Думаю, все помнят первый, головокружительный поцелуй. Так вот, головы наши кружились каждый вечер. Я жил как во сне и не будь у меня хорошего интеллектуального запаса, скатился бы в школе на более низкие оценки. А Таня сдала, у нее пошли «четверочки» и даже две «тройки» по физике и химии. Однако, как ни крутись, как сильно не люби, семантика чувств у человека находится… между ног. Вскоре нам уже не хотелось ограничиваться одними поцелуями. В подъезде в расстегнутых пальто мы сначала робко, а затем все смелее начали изучать тела друг друга. Сначала я несмело потрогал сквозь ткань платья ее небольшую, но упругую грудь гимнастки. (Она занималась гимнастикой, я – волейболом). Она не возражала. Потом сквозь шелк комбинашки погладил и помял ее место основного соблазна – зёпу: попа звучит по-детски, жопа – грубо и неэротично. А ее зёпа волнует и визуально, и, тем более, на ощупь. На выступлениях Тани по художественной гимнастике я видел ее превосходные круглые половинки, и представлял глубокую крутую трещину между ними. С глубокой трещиной я не ошибся – позже увидел воочию. Надо ли объяснять, в каком напряжении находился мой вектор любви, который она чувствовала бедром? Рукой пощупать она так и не посмела, но и я не решился дотронуться до влажного тепла ее векторного поля. Лед тронулся на мой день рождения – на Рождество, когда каникулы касались только учащихся. Таня обещала мне подарок у себя дома. Она жила в двухкомнатной квартирке в одноэтажном доме барачного типа с печным отоплением. Мое 17-летие решили отпраздновать у нее. С утра я принял ванну, надел новые трусы и майку, оделся, подушился одеколоном и направился в аптеку. Сильно покраснев, купил за четыре копейки «резинку». Однако провизор, молодая женщина, посмотрела на меня уважительно. И я решительно пошел совершать свою первую векторную функцию с любимой девушкой. Танины родители были на работе, и никто не мог помешать реализации наших чувств. Только дотронулся до ее губ, мой силовой отрезок начал крепнуть. Под моими ладонями дурманяще заскользил шелк ее сорочки и трусиков. Маняще щелкнула резинка… А вот и она – в обрамлении рыжих волосиков ярко розовая с горошинкой опыления кала, лоснящаяся девственной влагой. Как перед дракой мысленно сосчитал до трех, чтобы унять в руках дрожь, и этот прием, как всегда, оказался безотказным. Подвела меня моя скромность: я никак не мог надеть на свой вектор отвратительную «резинку» – тесна и коротка. Следовало купить третий размер. Резинка порвалась. «А, хрен с ней, женюсь, в случае чего», – решил я, обнажив свой вектор. – Да хватит разглядывать, мне же стыдно, – подтолкнула меня Таня. – Сейчас, – прохрипел я и соединился с ее векторной точкой. Дальше – ожидаемая пружинящая преграда. Ну, в конце концов, девственность не бетонная стена и не железные ворота. Толчок, еще резче, и… полный интеграл – я мужчина. Теплые и влажные стенки ее родника любви, с приятной упругостью обхватили мой вектор. Наконец-то я это сделал, и вот творю то, что положено мужчине. Я уперся во что-то корявое, жесткое. Таня зло зашипела: – Не так глубоко, придурок, больно. Стук в дверь с пляшущим крючком уже не мог прервать движение жизни… Однако не прошло и двух минут, мой вектор сладко, до головной боли сладко, задергался. Я ничего не слышал и не видел. Таня уперлась мне в грудь и сквозь слезы простонала: – Да отвали ты, наконец, не слышишь – мама ломится. Я резко выдернул, и мельком заметил: ее сильно покрасневшая кала недовольно чмокнула. Ох уж этот насильственный дифференциал. Спешно одеваемся. Я лихорадочно запихал свои трусы в карман пиджака, потянулся к пальто, и в этот момент Таня дрожащими руками открыла дверь. Тетя Вера влетела, яростно схватила с плиты голландской печки сушившиеся валенки и начала ими обхаживать Таню, а когда заметила, что

Порно библиотека 3iks.Me