Олька. День второй. Олька. День крайний.- Читать онлайн

сараем, поглядывая на двух женщин, о чем-то тихо беседующих в доме у открытого окна, и чешет мохнатое пузо Дружка. В ее голове вертится калейдоскоп событий, которыми была насыщена прошедшая неделя.

***

Тогда, на кухне, отсмеявшись, и утихомирив разбушевавшегося Сереженьку, женщины остро почувствовали необходимость проговорить и, проговорив, принять то, что с ними происходит. Они переглянулись и, не сговариваясь, расселись вокруг кухонного стола. Сереженька залез на колени к мамке. Бабуля коротко взглянул на них и спросила будничным голосом:
- Ты ему в мандюшку-то давала уже?
- Нет пока: - спокойно, и даже деловито, ответила мамка. - Боюсь чего-то: да и он не просит.
- А сосала ему?
-И-и-и-и! Сколько раз! - мамка нежно улыбнулась, погладила Сереженьку по голове и засюсюкала. - Мамуля любит Селезенькину дудотьку, да, сынок? Любит поцемкать сыночкин хуецек!
Сереженька заулыбался, смущенно откинувшись мамке на плечо.
- Я тоже пососать люблю. - Бабуля мечтательно закатила глаза. - Василий Егорыч, папка мой покойный, приохотил. Мне лет пять, наверно было. Баня у нас была. Знатная. Маманя по субботам топила. В тот раз, помню, отсношал он маманю-то, как обычно, лежит, на полоке, муде свои чешет, а залупа-то так и блестит. А я балованная была - папка меня сильно любил. Подхожу, значит, трогаю пальцем. Папаня молчит. Потом в ладошку взяла хозяйство-то, пощупала-подергала- он смешной такой был, как колбаска. Те-е-плый. А потом чую - растет прямо у меня в руке, да быстро так. Я испугалась, отпустила, а папаня говорит: "Не боись, доця, это он тебе здрасьте хочет сказать". А я: "Да разве же он говорить умеет?". А папаня: "А ты наклонись к нему поближе, может что и услышишь". А маманя ему: "Ты что это, охальник, удумал?!" А он ей: "Цыц, дура, не твоего ума дело" , а сам меня по голове-то гладит, гладит, а елда-то у него как живая - качается, будто здоровается со мной. Ну я наклоняюсь, наклоняюсь, а у самой-то аж дыханье сперло, в животе томление началось.
И не заметила, как он ткнулся мне прямо в губы. Теплый такой, бархатный. А папаня смеется: "Ну вот и поцеловалася с дружком твоим. Как его звать-то теперь будем?" А я говорю: "Васенькой" , - вспомнила, как папку моего маманя называет, когда он ей под живот присовывает. "Вот и ладно! Поиграй с васенькой, а то скучно ему. Смотри, какой у него башлычок!" Я гляжу, а папаня действительно - то спрячет головку под шкуркой, то откроет. Ну и я попробовала. Весело мне так было. А папаня и говорит: "Вишь, Матрена, в тебя видать доця-то!" Маманя ну рыдать, а папка смеется а сам мне мандюшку пальцем теребит потихоньку, а я вся мокрющая, думаю - насикала. А самой так хорошо, так хорошо, видать роток-то и открыла: А потом глядь, а там уже васенька орудует!
Бабуля хрипло засмеялась тихим, немного грустным смехом.
-Так и повелось, - продолжила она, отсмеявшись. - Как баня, так у нас игры с васенькой. Ох и напилась я васенькиного молочка: Мне папкина малафья-то не очень нравилась, а пососать да потеребить я любила. Тем более они с маманей про меня не забывали - и подлижут где нужно и пощекотят как нужно. А как подросла - так и до дела дошло.
- А почему ты мне не рассказывала раньше-то? - с упреком сказала мамка.
- Да как же про такое рассказать-то, дочка!? - всплеснула руками бабуля. - Ты тихая была, совсем на меня не похожая. Думала - бог тебя избавил о проклятия этого. А ты вона!
- Так, может, если бы внутри семьи все было бы, то и у меня все иначе могло сложиться!
- Да что сейчас говорить-то, - вздохнула бабуля. - Уже не воротишь. Деток бы не толкнуть на дурную дорогу!
Олька, подперев рукой подбородок, во все любопытные уши слушала эти откровения. На языке все вертелся вопрос, который хотелось задать, и вдруг показалось, что хороший момент для этого настал.
- Мам, а мам!
Задумавшаяся мамка вздрогнула и глянула на Ольку.
- А за что тебя с работы выгнали?
Мамкино лицо исказилось злой болью и она отвернулась. Сереженька погладил ее по лицу.
- Ты что отворачиваешься-то, - строго сказала бабуля. - Нам теперь друг от друга скрывать нечего. Рассказывай уж, горе мое.
Мамка, все еще глядя в сторону, ломала руки. Потом выдохнула и полными слез глазами посмотрела на Ольку.
- Дура я безвольная. ДУРА. Зарекалась тыщу раз! ТЫЩУ! Но оно же

Порно библиотека 3iks.Me