Берег Робинзонов- Читать онлайн

ничего не стоит отказаться, думала она. Но мне ничего не стоит и сделать Это...

Она застыла в ознобе. Еще не поздно, убеждала она себя, когда его руки коснулись ее тела. Я еще могу остановить...

Незнакомец щупал ее бедра и гениталии, как святыню; ловил бережными губами соски и посасывал их; дрожащим языком лизал ее губы, и потом проник в рот и вылизал его до самого горла; и Марина понимала, что она уже лежит на гальке, а он раздвигает ей ноги и давит, давит в беззащитную сердцевину, входя в нее с болью и холодом...
.. и вот он уже в самой ее глубине. Он в Марине, он и есть она, Марина. Она теперь — это его член, и руки, доящие Маринину грудь, как вымя, и язык, лижущий внутри и снаружи. Она уже не Марина, она — сгусток сладкого льда, который вот-вот заледенеет окончательно, и тогда удастся то, что не удалось в пучине...

И Марина провалилась в сияющий ваккуум. Она стала морской волной, свободной и прозрачной, и в ней был Он. Корчась в спазмах сладкой смерти, умирала старая Марина, а в ней рождалась новая, сделанная из холода и наслаждения. Голоса хлынули в нее отовсюду, из всех щелей мира, а она вдруг поняла их и захлебнулась этим пониманием, и изошла криком, от которого треснуло море...
***
— Разве ты не слышала меня? — спрашивал он, не раскрывая губ. — Я говорил с тобой, и ты отвечала мне.

«Телепатия» — понимала она, не чувствуя ни страха, ни удивления.

— Что я отвечала тебе?

— Ты уже забыла? Я сказал, что ты прекрасней солнца, и спросил, хочешь ли ты совокупиться со мной. И ты ответила мне — «Да! Больше всего на свете!...»

Его голос звучал прямо в ней. Он не говорил, а пел, и она понимала это пение лучше всяких слов. Отовсюду пели сотни, тысячи, миллионы других голосов — в воздухе, в море и даже в земле.

— Что это за голоса? Сверху, снизу...

— Снизу — это наше племя.

— Ваше племя?..

— Наше. Не только мое, но и твое. Ты — дочь человека и одной из нас. А голоса сверху — это, наверно, человеческий эфир.

— Эфир?

— В последние сто лет вы стали пользоваться эфиром, используя его для общения, и мы узнали о вас гораздо больше. Ведь люди давно забыли истинную речь...

Два силуэта сидели у моря, глядя на стремительно тонущее солнце. Тот, который был теперь женщиной, положил голову на плечо своему мужчине, опутав его своими волосами.

— Познакомишь меня со своими?

— Конечно. Но вначале скажи: понравилось ли тебе? Хочешь ли ты еще?

— Понравилось. Хочу. Очень...

Она легла на гальку. Вскоре его ягодицы вибрировали над ней, а она извивалась бронзовой змеей, глядя в небо...

Потом они оба вошли в воду.

— Не бойся, — беззвучно сказал он. — За мной!

И они поплыли. Он сразу ушел вглубь; она, помедлив, — за ним. Голоса усилились; и еще было почему-то понятно, что за дыхание переживать не стоит.

— Ну как, вспоминаешь?... Каждый из нас помнит все, даже если никогда ничего не видел...

Вода сразу сгустилась в чернильную тьму, но вместо человеческих глаз вдруг включились какие-то другие, небывалые, которые видели и просвечивали все вокруг, как рентген.

— Быстрее! — услышала она. Жгучий холод натянул все тело, выпрямил его, сделал острым и обтекаемым, и живая стрела пронзила пучину, как молния...
.. Когда прошло несколько недель с исчезновения их дочери, Бзиби ушла в море.

Евгений Львович сидел на скале с подзорной трубой. Прошел час, другой, третий, а он все сидел, поглядывая в трубу, и не шевелился, будто прирос к скале.

Вдруг он вскочил, приставив в очередной раз трубу к глазам. Где-то далеко, за тридесятой волной мелькали три точки: голова его жены и два дельфина.

Он уже все понял, но все равно смотрел на них, сгорбившись от горечи. Потом, когда точка уже была одна, сложил трубу и побрел к берегу.

— Она жива-здорова, — говорила ему Бзиби, — и, видимо, счастлива. И она не вернется.

Евгений Львович знал, что она не плачет только потому, что не умеет...
.. Однажды в три часа ночи в их квартире раздался звонок.

Открыв дверь, ошеломленный Евгений Львович увидел в коридоре свою дочь, мокрую и совершенно голую.

— Маринка! — выкрикнул он, когда прошел ступор, и кинулся на нее с объятиями, но тут же застыл: ее тело было ледяным, как морской валун.

— Налейте мне сразу полную ванну, — командовала Марина, усевшись на полу. — Мне нельзя без воды больше трех часов, ты же знаешь, ма...

И потом рассказывала:

— Его зовут Бзой. Он очень-очень классный, добрый и... Он согласился отпускать меня на денек-другой к вам, когда я захочу. Его родители, правда, не очень, но их никто не... Но это ведь только ночью, потому что не пойду же я голая по городу. Или, пап, звони маме и говори, в какое время ты вынесешь мне на берег одежду. Я все время слушаю ваш канал и буду в курсе... Простите меня, ладно?

Порно библиотека 3iks.Me