Дверь. Часть вторая.(Главы 1 - 2)- Читать онлайн

Часть вторая. Коло обернулось.

Глава первая.

Света прогуливалась по крытому от непогоды двору в одной рубахе, а не в положенных двух, — выражая тем женский, можно сказать феминистический, протест мужским законам времени. Ступая босыми ножками по толстенным бревнам настила, она простоволосая, без платка, лишь собрав локоны в косу, кормила цыплят из лукошка. Ей было забавно смотреть, как маленькие желтенькие комочки крутятся возле неё, попискивая.

— Цыпа, цыпа, цыпа... — сыпала она им просо.

Ворота приоткрылись, черной вороной во двор впорхнула кликуша Дуся.

— Что это ты, Оленька, Бога гневишь! Срамом светишь, да волосьями неприбранными! — сходу взялась Дуся за перевоспитание хозяйки дома.

И где только вредная старуха увидела свет от срама? И где же, так ей засияло-то? Красавицей Светка себя никогда не считала, но срам! К тому же, рубаха на ней была льняным коконом — подол волочился по бревнам, а шею, словно на пояс верности, закрывала запона. В конце-то концов, не в «боди» же она гуляла по собственному двору, за высоким забором из острого частокола.

Кликуша, без которой не мог существовать не один приличный посад Руси семнадцатого столетия, как и двадцатый век без алкаша, Светке напомнила вахтершу из общаги — Дульсинею, товарища Короткову, кичившуюся влиятельными родственными связями. В данном времени, Дуся была в родстве с воеводой, что сути дела не меняла.

Прикидываясь одержимой, кликуша точно так же, как и Короткова, считала себя женщиной ещё ничего и между делом — причитаниями и нагнетанием страха на богобоязненных людей, присматривалась к мужикам. Правда, одевалась как пернатая, но наработанный годами имидж нужно было соблюдать.

Изобразив на невинном девичьем личике нечто покорное, с пунктиром в глазках — принесла ведьму нелегкая, в ответ, Света лишь скинула с плеч платок с кисеёю — противный Змей настоял на расцветке в крупный красный горошек — и в три витка, чалмой, намотала его на голову. Захотелось занозить, выставить себя царицей Шамаханской, но кликуша отнеслась к её эпатажу на удивление даже очень располагающе.

Заговорчески заулыбалась и спросила:

— Брат-то Пётр, где будет?

— К воеводе на поклон пошел. Прибегали с утра за ним. Велел явиться. Цыпа, цыпа, цыпа...

— Да погодь, ты! Оставь покудова, Оленька, божью тварь в покое! Слушай, чего скажу-то? — заговорчески проговорила Дуся, подзывая.

— А чего, скажешь-то?

— А вот и скажу! А ты слушай!

Света поставила лукошко цыплятам.

— Ну, говори, коль пришла...

— Вечером, в хоромах у старца Владимира, собираться на песнопенье будем. Конец Света грядет — готовиться надобно. Приходи слушать, слово Божье из уст праведных. И брата зови. Будет вам сторониться! Думаешь, не зрю я, что ты наша...

— Это ж, какая это ваша?

— Богородицы Дева! В одной рубахе по двору гуляешь! Платок чалмой носишь! Поди, вместе и прибыли? С княжной-то?

— С княжной?

— С княжной, голуба моя, с княжной! Глафирой Андреевной Гундоровой! Последняя веточка, дальняя, от князей Стародубских, что в яме у воеводы сидит да суда антихриста, огнем, дожидается. Мы люди гулящие, вольные, нам дела государя Петрушки не по нутру. То знай!

— Зачем?

— Старец Владимир послал меня. Сказал всё без утайки тебе высказать...

— Ну, тогда ладно...

— Не веришь?! Кощунствуешь?! Да, слава тебе Господи, за грехи наши земные Конец Света грядет! Скоро уже! Тридцать и три дня осталось. И царь там будет — пред вратами райскими спрошен, и мы — убогие.

— Да верю, я верю! И за что же княжну в яму?

— А то ты и не знаешь?!

— Не знаю. Откуда ж? Мы с братом только вчера, долгим путем из Тобольска вернулись.

— Порчу Глафира Андреевна хотела на государя навести! Через куклу образа — иглами, в самое его сердце атихриставо. Да не успела. Аптекарь Сервий Грегори, что при воеводе лекарем состоит, разузнал об том, да в яму её и упёк.

— Прямо магия Вуду!

— Какая магия?! Чистой воды колдовство!

— Аптекарь теперь, где?

— Грегори-то? — Дуся сощурилась, поджала пальцы правой руки под широкий рукав хламиды. — По велению воеводы, в тот же день, отбыл к митрополиту Сибирскому за разрешением — придать огню раскольницу тайную, нечисть, ведьму подколодную, принародно. Не ведает, он, иноземец, что Огнь очищает! Скоро всё там будем, у престола Всевышнего, спрошены! Тридцать три дня осталось! В самый раз на Пятницу Бабьего лета Коло завершит свой круг...

— Поняла, поняла, Дуся! — останавливая разошедшуюся кликушу, проговорила Света, осматривая колодец — журавлем, на противовесе. «Окатить что ли?» — мысленно, прикинула она расстояние до деревянного ушата, по край наполненного холодной колодезной водой.

— Придешь?! — в приказном порядке, то ли спросила, то ли утвердила кликуша.

— Приду...

— И брата приведешь?!

— Приведу. Если захочет...

— Скажи — старцу Владимиру перечишь! Грех это! Большой грех!!!

— Ладно, скажу.

Взмахнув широкими одеяниями, словно черными крыльями, Дуся исчезла за воротами. Света присела к цыпляткам. Окружив лукошко, они клевали, словно заводные.

— Как страшно, — пробормотала она. — Прямо, боюсь! Да, мои желтенькие пушистики? Цыпа, цыпа, цыпа...

Глаша жива, хоть и сидела в яме. На этот раз временем они со Змеем не промахнулись. С одной стороны оговорена в колдовстве и не Глаша — крепостная, сбежавшая из имения помещиков Костровых, а княжна Глафира Андреевна Гундорова. Не прав Володя Высоцкий — за тысячу лет всяко может статься. Теперь уже Свете — девке посадской, Глашу барыней кликать. И упёк в яму секретаря-референта фирмы «Цветик-Семицветик» аптекарь Грегори!

Света вспомнила слова Змея «...за тобой по следам идет его слуга в образе, то

Порно библиотека 3iks.Me