Затворная летопись инокини Проклы. Глава десятая..- Читать онлайн

знал пятнадцать лет назад, невз­го­ды не изменили, ни ее внешности, ни ее харак­тера. От­ве­чая на блеск лукавых глаз рыжеволосой бестии, Ершов лишь повернул ее к Гостиному двору спиной и продолжил:

— Ты мне давеча говорила: о людях коих я не ве­даю. Так вот, Таисия Филипповна, Софья тайно в Стари­ну верит, но какую-то особую, видимо, доставшуюся ей от батюшки-мещеряка. Чистым случаем, в первый же вечер нахождения у нее в гостях, я стал невольным свиде­телем, как она двоеперстие перед иконами на чело клала. После того происшествия, она меня побаивалась. Но, видя мое молчание, другим днем, Софья расспросила меня о прошлой жизни и полностью тем рассказом доверившись, поведала следующее: в землях кайсаков, не далее как с месяц, объявился Огнепалый старец, и якобы кличет он себя воскресшим Лазарем сподвижником протопопа Аввакума.

— Никофорушка, ты, часом, не прихворнул? — спро­сила Таисия и жалостливо посмотрела на монаха.

— Я то, слава Господу, здоров, милая! — вышел из смирения Ершов. — А вот княжич твой, когда мы с ним последний раз видались, — Не в себе был! И Фокий, как-то охая да жалуясь на несправедливость от архиманд­рита, мне говорил: «Игнатий-еретик, когда его раско­вали, себя Лазарем бредил. Но не тем Лазарем, что по воле Иисуса Христа воскрес, а тем, что вместе с протопопом Аввакумом на костре в Пустозерске сгорел. Огнепалым старцем! Видно после сидения в погребе монастырском, Игнашка Странник разумом-то слегка помутился».

— Так и возьми меня с собой, Никофорушка. Обрат­но ведь мимо следовать будите.

— Месяц ели и пели, а все на Пасхальной неделе!

— Так не до Далматова же монастыря...

— Ладно. На гостином дворе сейчас находиться мой дальний сродственник. Тобольского Подгорного дистрик­та Агорадского станца деревни Соколовой староста Налобин Осип Кузьмич. Приехал на неделю в Омскую крепость по торговому делу.

— Никофорушка, мне к Тобольску-то, не надобно...

— Верно. И Осип Кузьмичу туда не к чему. Староста то он староста, да только, ни его, ни мужиков, ни самой деревни Соколовой, в Агорадском станце уже с весны нет. Ушли от притеснений митрополита Сибирского и Тобольского Павла.

— А ты, Никофорушка, почто в Никонианскую цер­ковь то ходишь? Парсуны на заказ пишешь. Ой, видно, ошиблась я в тебе. Правду говорят: баба — дура. А коль умной себя возомнила — то, дура вдвойне будет.

— Завтра мы отъедем до монастыря, — тихо ответил иконописец, подавляя ее восторженное восклицание взглядом с легкой укоризной, — а ты к Гостиному двору приходи на другой день. Послезавтра, стало быть. Осипу Кузьмичу я о тебя сегодня скажу — ждать будет. С ним и пойдешь, коль понравишься ему, то и до места доставит.

— Что, значит, — понравишься!

— Не об том сейчас мыслишь, Таисия Филипповна. Осип Кузьмич человек степенный. Жену, Матрену, имеет. Двух взрослых сынов, невесток, внуков пяток. Старо­веры они. Поповцы. И любят, чтобы женщина собою прилежна, скромна и чинна была...

— И взор пред мужиком долу держала...

— Ну, как знаешь. Другого для тебя попутчика, у меня, Таисия, нет. Придется до лета обождать.

— Ты обговорись с ним, Никофорушка, а за мной дело в лицедействе не станет. Ради любимого, я поскромничаю. Авось со смеху не лопну. ..

Рыжеволосая бестия запахнула на груди душегрею, кокетливо поправила платок и, рывком потянувшись, поцеловала Ершова в щеку. Быстро засеменив в направ­лении примыкающих к гостиному двору низеньких изб, она обернулась и снова помахала рукавицей иконо­писцу, смущенному ее внезапной выходкой.

Не успела Таисия свернуть в проулок, как чья-то рука крепко ухватила ее за запястье.

— Постой, не спеши, красавица. Не поспеваю за то­бой, — раздался за спиной сильно простуженный голос.

Таисия занесла свободную руку для удара по нагло­му незнакомцу, что есть силы, но остановила ее в дви­жении и удивленно выдохнула:

— Ванька-Каин!.. Господи! Чуть тебя не зашибла. Ты-то, как здесь оказался?

— Оказался... За великие перед государыней про­винности приговорен к смерти, но помилован. Понача­лу, сослан в Рогервик. После, переведен на демидовский медеплавильный завод в Бийске. Вот так-то, дива моя.

— Ой, ли! Не зануздал, а уж понукаешь.

— Хворь меня одолела, красавица. В бегах я. Помоги схорониться. Студеницу одолеть. Ни за старое, просто прошу. Не дай душе за медный пятак сгинуть.

— Коль так, пойдем. Как звать-то тебя. А то все Каин да Каин. Не любо мне сие имя.

— Села Иванова я крестьянин. Из-под Ростова. Кре­постной купца Филатьева Иван Осипов.

— От хозяина-то, тоже бежал?

— Бежал... Да с того времени, на мне, милая, грехов, что на тебе красоты. Так что при случае или в разговорах, ты мне крестьян­ской родословной гисто­рию не порть. Помоги лучше идти. А то пока тебя дожи­дал­ся, совсем в жар бросило. Ноги, словно не мои вовсе.

— Это что же, мы с тобой как полюбовники, в обним­ку по дворам пред людьми пойдем?! Меня ведь тут знают.

— С монахом под ручку, стало быть, можно, а со мной нельзя. Я ведь от самой церкви за вами пле

тусь.

— Ну, Иван, это не твое дело! Мог бы и не плестись.

Таисия потрогала его сухой лоб.

— Горишь совсем. Так уж и быть, облокачивайся! Да только шибко не ластись. Почую, что за мягкое лапаешь, брошу прямо посередь улицы. И тогда хоть умоляй, хоть помирай — не подниму. Морозно. Через чуток, мальцы на тебе кататься, словно на санях станут.

Теряя последние силы, Осипов буквально упал на плечи Таисии Филипповны, но она под мужиком в пять пудов весом не

Порно библиотека 3iks.Me