легче ей не станет.
— Мне бы хотелось помочь тебе, Лим, — шепнул я, лаская её тело уже не столько возбуждающими, сколько успокаивающими движениями. — Только намекни, как, Лим. Если хочешь... забудем прямо сейчас обо всём произошедшем. Если хочешь... выбросим это из памяти как дурной сон. Вычеркнем. Сотрём. Ведь и паладинам Порядка могут сниться дурные сны?
Я прикусил язык, понимая, что Порядок не стоило в очередной раз поминать всуе. Но Лимия вдруг распахнула глаза, выражение которых понемногу стало приобретать осмысленность.
— Вычеркнуть, — повторила она. Замолкла на пару секунд, почти перестав дышать. — Это возможно.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Меморайтис?
На деле меня не удивило так уж имя неказистого треугольного амулета, одного из двух нагрудных амулетов Лимии. Я уже привык, что благодаря волшебному переводу местные древние языки звучат для моего слуха то как английский, то как латынь.
Что меня удивило, так это его предназначение.
— Он существует для того, чтобы хранить воспоминания. — Говоря это, воительница прикрыла на миг глаза. — Воспоминания или слепки воспоминаний... иногда, когда паладин гибнет, он для большей яркости помещает в него целиком свою память, сам утрачивая её.
— Зачем ты говоришь мне об этом? — я не отводил взгляда от побрякушки в её пальцах.
— Меморайтис настроен лишь на меня и применён может быть лишь ко мне. Но если это сделаю я... — Кадык Лимии дёрнулся. — Придя в себя, я обнаружу талисман в своих пальцах и пойму, что стёрла себе воспоминания. Я могу захотеть... проверить...
— Поэтому ты хочешь, чтобы амулет применил к тебе я? — На этот раз меня не кольнуло стыдом, а скорее ошпарило. Насколько же она должна мне доверять? — Но ведь всё равно нет гарантии, что ты не просмотришь содержимое меморайтиса.
— Обычно это... запрещено, — проговорила она. Пальцы её, перебирающие цепочку талисмана, на мгновение замерли. — Помещать воспоминания внутрь может сам паладин, возвращать их назад — лишь мастер-наставник и лишь по отдельной просьбе. Но это — нестрогий запрет, могущий быть нарушенным в силу необходимости.
К примеру, если ты очнёшься вдруг с амулетом в руке, не помня ничего о событиях последних часов и не понимая, что заставило тебя утерять эту память?
— Ты должен прижать талисман к моему лбу. И, глядя на него, подумать...
С губ Лимии слетело длинное и чуть певучее слово, которое я, пожалуй, не стану здесь приводить.
— Ты почувствуешь наборы воспоминаний внутри. Ты не сможешь просматривать их, но почувствуешь цвет и вкус... как бы форму и густоту. Вроде бесплотных сгустков холодного огня. Ты почувствуешь, чем один сгусток отличается от другого, и сможешь добавить к ним ещё несколько языков пламени.
Она взглянула мне прямо в глаза.
— Тебе нужно просто пожелать. Чтобы туда отправились воспоминания обо всём произошедшем с момента, когда ты набросил на меня лэйзи. Или, — голос её чуть вздрагивает, — или... чуть более раннего...
Столь мощного оружия против себя она мне ни разу ещё не давала. Или это говорит о том, что ей сейчас попросту безразлична её судьба?
— Сделай это, — помедлив, попросила она.
Вытянув руку вперёд, я коснулся острых краёв треугольной безделицы. Взглянул Лимии в лицо, пытаясь сказать что-либо на прощание, но на ум не шло ничего.
Да и стоит ли говорить что-то?
— Хорошо.
Подняв амулет, я прислонил его к её лбу.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Око Зервана наверняка было здесь, но среди эманаций Мёртвого Озера выявить его след практически нереально, — сосредоточенно произнесла Лимия, покусывая губу. — Быть может, ты в состоянии как-то исправить это?
— Не знаю.
— Как так? — слегка недоумённо приоткрылись её коралловые губки.
Отгоняя ощущение deja vu, я встряхнул головой.
— Мне подвластна лишь магия, действие которой видно и принцип которой предельно понятен, — объяснил я. — Как огненный шар, например. Вы ведь любите атаковать такими сторонников Хаоса?
Ротик её округлился, готовясь излить на меня новую порцию объяснений — что разрушительная магия огненной стихии применяется чародеями Порядка лишь по мере нужды, что Хаос представляет собой абсолютное зло, что цель оправдывает средства и что в войне на поражение нет возможности выбирать.
Выслушивая эту эскападу, я любовался раскрасневшимся личиком Лимии. Такою она мне нравится куда больше.
Восторженно-идеалистичной, склонной к яростным спорам и без тихого отчаяния в глубине глаз?
— Опять этот неясный привкус во рту, — пожаловалась воительница, оборвав свой собственный монолог. — Преследует меня уже полчаса.
Она отвернулась, изучая ущелье. И очень вовремя — у меня как раз предательски заалели щёки.
Некстати вспомнилось, что как раз в этот момент во время прошлого разговора я запустил руку в карман и извлёк алые шарики, после чего Лимия проявила интерес к вкусу оных. Интересно, сколько их осталось у меня в кармане на этот раз?
«Ты не сделаешь этого».
Ну, разумеется, нет. Свиньёй нужно быть, после всего произошедшего, чтобы даже попытаться.
«Опять этот неясный привкус».
Мне припомнились вдруг стремительные движения губок сторонницы Порядка, изворотливость её влажного язычка. Щёки мои залило ещё более жарким огнём — причём сразу по двум причинам одновременно.
«Я приказываю тебе сделать это».
Я до боли зажмурился.
Историю, угнездившуюся теперь в глубине треугольного амулета, лучше всего позабыть. По сути, удачей можно считать, что всё окончилось благополучно?
В уме вдруг мелькнула
Порно библиотека 3iks.Me
24402
26.09.2020
|
|