После концерта. Цирк- Читать онлайн

— Вот, вот! – закричала Наталья Пантюшкевич, едва переступив порог лаборатории. – Я достала тебе два билета!

— Мне? Хм-хм...

После похода во Дворец Съездов у Вовки Макарова осталось денег совсем немного, только-только дотянуть до зарплаты.

— Куда?

Наталья, не снимая дубленки, плюхнулась на свободный стул рядом с Вовкой и кинула на стол два билета, припечатав их ладонью.

— Вот! В цирк!

Этого еще не хватало, подумал Макаров, цирка мне хватает и на работе, и на улице, и дома.

— Почем?

— По рубль двадцать. Дорого?

— Нормально.

Шесть рублей Вовкин исхудавший бюджет вряд ли бы выдержал, а так...

— Ты, Наташ, пойдешь? Обещала ведь...

— Не могу, Вов.

Она внезапно погрустнела.

— У меня это, менархе, пубархе, телархе.

Макаров даже рассмеялся.

— Как? Все сразу? Да ты не девочка вроде.

Наташка фальшиво затянула:

— Первомай на дворе, все на демонстрации. А я дома сижу из-за менструации!

— Теперь понятно.

— А ты Плюшку возьми.

— Да ну ее! Она же курит!

— Ну и что? Можно подумать, у нее ОТТУДА дым валит! Не валит же?

Пришлось согласиться.

— Не валит. Давай билеты!

Макаров протянул руку.

— Э-э! Сначала деньги!

Цирк Вовка любил. Еще бы не любить представление, где все почти что голые, и корячатся. Гимнастки, эквилибристки, наездницы были в очень соблазнительных костюмах. Еще в юности Макаров напряженно наблюдал за цирковым представлением по телевизору, ожидая, что какая-нибудь девушка заголится, и, не дождавшись, бежал в туалет. Ну, мужчины понимают, зачем...

Оля Плюшка была похожа на сильно уменьшенную и слегка располневшую копию Тарьи Турунен из финской группы «Найтвиш». И красилась она примерно так же. Ну, да ладно, на безбабье пойдет и готка! Хорошо, что на цепи и кресты у нее банально не хватало денег. А Плюшкой ее прозвали потому, что она ходила, слегка подпрыгивая, плюх, плюх. Носила черные колготки и длинную юбку, тоже черную.

Разумеется, Макаров отдал Наташе деньги. Осталось двадцать копеек. Хорошо, что для проезда был единый билет! Вовка взял билеты и пошел приглашать Плюшку в цирк. Она сидела за письменным столом в белом халате и что-то писала.

— Добрый вечер! – громко сказал Макаров, и Плюшка вздрогнула всем телом.

— Еще день, – глухо, как из бочки, сказала Плюшка, не оборачиваясь.

— Добрый день! В цирк пойдем?

— Наша жизнь и так сплошной цирк! – заявила Оля. – А в какой?

— На Вернадского.

— В новый? – оживилась Плюшка. – Пойдем, пойдем, не была. А когда?

— Сегодня. В шесть вечера.

Она взглянула на массивные часы на цепочке из светлого металла, висевшие у нее на шее.

— У, еще масса времени!

— Смотря на чем ехать. Час пик! Поехали пораньше на двадцать шестом или четырнадцатом, как раз доскачем вовремя.

— А поехали! Только на двадцать шестом, как раз мимо моего дома, заскочим, перехватим чего-нибудь. А потом в цирк!

— Тогда собираем манатки!

Когда они вышли на улицу, Вовка заметил, что Оля не достает ему до плеча, и вспомнил пословицу: «Большая женщина создана для работы, маленькая – для любви». Наверно, со стороны эта парочка смотрелась комично: маленькая, мячиком подпрыгивающая на ходу, вся в черном, как монахиня, Плюшка, и предложивший руку Ольге Макаров, одетый как унылый городской обыватель. Поэтому Макаров повел Плюшку к трамваю по довольно глухой улице мимо Донского монастыря и Соловьевки. Вечерело, солнце уже село, и среди темных голых деревьев включились редкие фонари. Подморозило, и под ногами звучно хрустел тонкий ледок. Потянуло холодным ветром, и Оля накинула на голову большой капюшон.

— Люблю я это время, – тихо сказала она. – Уже не осень, но еще не зима.

— У меня на этот случай стихотворение есть, – ответил Вовка. – Прочитать?

— Конечно!

И Макаров, встав под фонарь, начал декламировать:

И вновь туман... Суровое предзимье.

Холодный ветер, слезы из орбит,

Но прошлое лишь холодит мне спину.

А впереди - туман, за ним - все тот же вид:

Земля вся в инее, вода - в свинцовой ряби,

И ельник за рекой, зеленый как всегда.

От ветра вечности любое сердце зябнет.

И лишь туман, как близкая беда.

А облака - они над нами, вечно,

Лишь только голову повыше запрокинь,

Они парят так просто, так беспечно,

А рядом и вокруг - такая неба синь!

Они как ангелы и с ними божья сила,

Его любовь, и песня о любви

В сиянии небес по миру их носила.

И вечные слова - они твои, твои!

И лишь туман - он словно падший ангел,

Неведомо за что низвергнутый с небес.

В нем - тайна естества и ритм простого танго,

Он сам не ясно кто - не ангел, но не бес.

И мир людей его не привлекает.

Он с нами не жилец, ему осталось чуть.

Лишь солнце выглянет, он, как печаль, растает...

И хочется мне спать, но больше не заснуть.

— Можно я покритикую? – тихо сказала Оля, подняв на Вовку глаза.

— Конечно! – великодушно разрешил Макаров.

— Нет, не буду! Хорошее стихотворение! Чье?

— Мое! – гордо сказал Макаров, снова беря под руку Плюшку.

— Вы еще и стихи пишете?

— Да так, иногда. Под настроение.

Так, за разговором, они дошли до трамвайной линии. Тут же подошел двадцать шестой трамвай, почти свободный от пассажиров. Вовка затолкнул в вагон, и забрался сам. Трамвай с шумом и скрежетом, закрыл двери, и на парочку налетела, как коршун на цыплят, большая пожилая женщина-кондуктор: «Так, молодые люди, ваши билетики!».

— У меня единый! – уверенно сказал Вовка.

— У меня проездной! – сказала Оля.

— А почему у вас билеты разные?

— А мы вообще разные. – важно сказала Плюшка, надув щеки. – Он из Соловьевки,

Порно библиотека 3iks.Me