Назад в прошлое. Ольга, Люба и тетя Маша- Читать онлайн

До этого случая я знал, что медички: а) худые («Не женитесь на курсистках...») и б) циничные. Еще бы не быть циничными девушкам, если они в день видят несколько десятков членов и мошонок. Но проверить эти две теоремы на практике, увы, возможности не было. А Ольга была к тому же смуглой.

— Пойдем, приляжем! – сказала Ольга, настойчиво толкая меня в грудь.

Я попятился до кровати, которая краем уперлась мне под колени. Волей-неволей пришлось прилечь поперек постели. Дьячкова уже щупала мой бугор в брюках, а потом весьма профессионально стащила с меня брюки вместе с трусами.

Я должна это видеть! – сказала Ольга, чиркая в темноте спичкой.

Наконец спичка загорелась.

— Ух, ты! Какой красивый! – воскликнула медсестра, щупая свободной рукой мой член. – Прямо в анатомический театр можно!

— Туда я еще успею, лет эдак через пятьдесят пять, – попытался пошутить я.

Спичка погасла, а Ольга уже срывала платье, рубашку и осталась в светлом лифчике и панталонах.

— Я сейчас лампу зажгу, – пообещала она, звякая стеклом.

Керосиновая лампа, нехотя, загорелась, а Дьячкова, расстегнув лифчик, ловко взобралась на кровать и уселась у меня на груди.

Бывают ли женские груди мускулистыми? Вряд ли. Жир, соединительная ткань, гладкая кожа, что еще? Да, еще восхитительные соски, которые оживают под пальцами, морщинятся, твердеют.

— ПомнИ, помнИ! – зашептала Ольга, подставляя мне груди. Она наклонилась, и груди, вытянувшись, закачались, едва не чиркая мне по носу. Я приподнял голову и втянул один из сосков, кажется, левый, а правую грудь безжалостно смял рукой, зажав сосок между пальцами.

Она застонала: «Нет сил терпеть!». Ольга приподнялась и сорвала панталоны. Лампа стояла у меня за головой, и я прекрасно видел свой член на фоне черных волос Ольги и сверкавшей слизью щели. Она поставила член вертикально и медленно опустилась на него до упора, причем до своего, а у меня еще оставалось пятнадцать сантиметров. И вдруг этих сантиметров не стало. Ольга, покачавшись взад и вперед, замерла, и вдруг...

Кажется, случилось почти невозможное. Мой член проскочил сквозь мускулистую преграду и оказался где-то еще. Оля зарычала, кусая губы, и чем-то сжала головку, вызывая сладостное чувство грядущего извержения. Она сделала так несколько раз, видимо, ей это было тяжело, и Ольгино тело заблестело от пота. Пот стекал у нее по ложбинке между плотно посаженных грудей, капал на меня с острых сосков, сверкал в черных лобковых волосах. Я не выдержал этой сладкой пытки, и мой член задергался у Ольги где-то внутри.

— О-о-о-о! – застонала она и повалилась набок.

Я подхватил Ольгу, не дав ей рухнуть на пол, и уложил рядом.

— Это было восхитительно! – сказал я, целуя ее в пробор между черных волос.

— Да! – едва выдохнула она. – А девочки говорили, что это больно...

Я погладил Олю по щеке, потрогал маленькое твердое ушко.

— Ты ведь на Шаболовке работаешь?

Очень хотелось спать, но старательную Ольгу обижать не хотелось.

— Ну, да! В «Соловьевке».

— О! Психов лечишь?

— Там не психи, не совсем психи. Настоящие – в «Кащенко». У нас известные артисты, алкоголики, наркоманы...

Она говорила все тише, пока, не уткнулась носиком мне под мышку и не уснула. Я хотел немного поразмышлять над своим появлением в пятидесятых, но вскоре тоже уснул...

Утро было ярким. Оля, одетая, суетилась возле керосинки и, судя по запаху и треску, жарила яичницу с салом. Увидев, что я захлопал глазами, она засмеялась:

— Ну и здоровы же Вы, мужики, спать! Вставайте, товарищ дырокол! Я уже на колонку сбегала, с Любашей повидалась, а ты все дрыхнешь.

Дырокол? Интересно, подумал я, надо бы запомнить.

А Ольга, счастливая, все щебетала:

— А я Любаше говорю: «Приходи на моего женишка посмотреть!». А она: «На сонных нельзя смотреть, сглазить можно». Смешная, правда? Это она-то, светлоглазая, сглазит! А я тогда как?

Она еще о чем-то говорила. Я, раздувая ноздри, вдыхал вкусный запах и понял лишь одно. Скоро появится некая Любаша, которая выходит за нелюбимого Толика, и будет плакать у Ольги на груди, а та ее успокаивать.

— А почему за нелюбимого?

— Мамаша ее против Степки. Сначала к ней сватался морячок один, Степка, довольно симпатичный, но он на Дальний восток намылился, а тетя Маша против. А Любаша по привычке во всем ее, дурочка, слушается. А тетя Маша нашла ей другого, нашего, из калининских...

Она еще пощебетала, а потом сказала:

— Ну, вот, ужарилась. Завтракать давай!

Я откровенно любовался уверенными движениями ее маленьких смуглых рук и думал: «Уже похоже на семью. Жена готовит, муж ест. Вот только теща, жаба...». Я надел трусы, майку и сел завтракать...

Потом мы решили погулять

— К твоему пиджаку кепка не идет! – уверенно заявила Ольга. – Тут шляпа завалялась, примерь!

Она подала мне мягкую фетровую шляпу и подтолкнула к зеркалу. Я глянул в старое стекло и обмер! На меня из темной глубины глядел другой человек и нервно подмигивал. Так-так, подумал я, я – не я, и шляпа не моя.

— Ну, что замер, красавец? – спросила Оля, и подтолкнула меня к выходу. – Собрались гулять, так пошли. Или у тебя другие планы?

У меня других планов не было. Разве что завалить Ольгу и оттрахать по-мужски?

Она все поняла.

— Вечером, вечером. Сегодня в общежитии МЖД танцы. Витя длинный играть будет!

Мы вышли под яркое солнце, прошлись туда-сюда по пыльной улице между домами. Ольга старательно здоровалась, а я лишь приподнимал фетровую шляпу и кивал, как настоящий интеллигент.

Потом мы пошли к

Порно библиотека 3iks.Me