Назад в прошлое. Ольга, Люба и тетя Маша- Читать онлайн

Любаше. Она сидела на крылечке и грустила. Хотелось подойти, заглянуть ей в глаза и погладить по русой голове.

У каждой девушки есть свое лучшее время, и это естественно. Одни созревают раньше, другие позже. Любаша, кажется, созрела совсем недавно, и еще не налилась женской силой. На вид была робка, нежна, носата и совсем не притягательна. На таких, как говорится, не встает, хотя...

Ольга оставила меня в тени и подбежала к Любаше.

— Люба, какая ты грустная, даже плакать хочется.

Люба подняла на Ольгу глаза, и я понял, за что ее можно полюбить. Глаза.... Да, они были прекрасны, и озаряли ее некрасивое лицо светом, как свеча – волшебный фонарь. Сразу вспомнил героиню «Войны и мира» Марью Николаевну Болконскую, которая была прекрасна, когда плакала. Вот и Люба, кажется, была такой же.

Ольга уселась рядом, обняла Любу и отняла платочек. «Ну, не выходи ты за этого Толика поганого!», – сказала Оля, погладив подругу по бледной щеке. – «Собирай манатки, и поезжай на Дальний восток к Степке».

— Привыкла! – прерывисто вздохнула Люба. – Маму жалко. Сердечница она у меня.

— Ну, подружка! – улыбнулась Ольга. – Тебе дальше не с мамой жить, а с мужем.

— А я бы хотела со всеми вместе, и с мамой, и с мужем, и с братом.

Шаловливая рука Ольги забралась Любе под юбку. Люба выдохнула:

— Не надо! А то заплачу!

— Тогда сама. Это успокаивает! Или вот, женишок мой Вовка. Тоже неплохо успокаивает.

Люба оживилась.

— Оля, тебе на работу не пора?

Ольга заполошно вскочила.

— Пора, пора, хоть мне и во вторую, но пора! А тебе перепоручаю моего Вовку Макарова. Он умный!

Оля Дьячкова убежала, а я присел рядом с Любой. Ее щека, покрытая мелкими редкими светлыми волосками, оказалась совсем рядом.

— А Ваша мама меня не потурит?

— Она на Даниловский рынок пошла. Кое-что продать, кое-что купить.

— Пешком?

— Пешком.

— Так далеко же! Семь остановок на трамвае!

— Если по Варшавке, а потом по Тульской, то ближе. Может, в дом зайдем? А то сидим тут...

— И то правда, зайдем.

Я поднялся, помог, подхватив под локоть, подняться Любе. В доме было тесно, сыро, и пахло плесенью. На стене тикали ходики, отсчитывая маятником неумолимое время.

— Как у вас тут... – я замолчал, подбирая нужное слово.

— Что, тесно?

— Тихо. Как в деревенской избе.

— Да так и есть. Только дом не бревенчатый, а из досок, а внутри – опилки.

— Такой дом называется каркасно-засыпным. Раз в год, в два, в три засыпку надо пополнять.

— У нас ведь рядом железная дорога проходит, так все трясется, вот опилки и оседают.

— Давно здесь живете?

— Ох, давно. Еще до войны въехали, так и живем. Сначала вчетвером, потом втроем.

— Война?

— Она, проклятая! Если бы не она, мы бы так жили! Ведь поначалу и белый хлеб только по воскресеньям видели, а к войне пойдем гулять, так отец и мороженого купит, и леденцов, и ситра.

Люба, то ли из-за детских воспоминаний, то ли из-за того, что девушка нашла благодарного слушателя, оживилась, и ее щеки запылали.

— А война началась, а мы в деревне у тети Нюры. Отец приехал из Москвы, забрал нас, целый день ехали. Потом говорили, когда мы мост проехали, его фашисты и разбомбили. Приехали в Москву, тут суета, военные, беда в общем. Отец в ополчение ушел, а нас в эвакуацию отправили в Чувашию. Год прожили, вернулись, а тут все разграбили. Часы, мебель, даже книжки украли. Как-то обжились, отец из армии пришел. Весь израненный, контуженый, с туберкулезом. До Победы не дожил. Вот на этом диване и умер.... Мама говорила, по радио Парад победы передают, потом салют был, а она сидела на крыльце и плакала. Я пошла парад смотреть, не дошла никуда, такой дождь был, промокла вся, а к вечеру заболела. Вот и вся победа...

Она снова прерывисто задышала, готовясь заплакать.

— Что-то... что-то мама не идет...

— А вот и идет! – с порога крикнула женщина.

— Мама, а у нас гости!

Вошла пожилая полноватая женщина в серой юбке, темной куртке, в белом платке. Черные глаза смотрели внимательно и настороженно.

— Вы кто?

Я снял шляпу с колен, встал и поклонился.

— Владимир Макаров, инженер.

— И зачем Вы тут?

— Мимо проходил, с Ольгой Дьячковой, она на работу убежала, а я остался. Иногда человеку надо поговорить.... Я пойду, пожалуй.

— Да уж оставайтесь, молодой человек, пировать будем! Я, Любка, крест, наконец, продала.

— Вот здорово! Мама, дорого, выгодно?

— Даже и не знаю. Хотела в Торгсин снести, да его давно нету. Сначала одному хлюсту часы серебряные продала, а потом он и крест купил. Крест я еще в деревне нашла, в грязи, поповский вроде, с камушками цветными. Так он и ездил с нами туда-сюда. А Любе на свадьбу деньги нужны, вот я и продала.

Она сняла плисовую черную куртку, под ней оказалась синяя кофта, обрисовывавшая массивную грудь, перевязала платок наобвяз и помолодела лет на десять.

— Сейчас гулять-пировать будем! – сказала тетя Маша с широкой улыбкой, устанавливая на табурет огромную сумку. – Любка, разбирай!

В многочисленных бумажных свертках оказалась и колбаса, и ветчина «со слезой», и сыр, и сельдь Залом, и даже немного черной икры. Все это «торжество плоти» возглавляла бутылка кагора.

Пока тетя Маша, надев фартук, занималась закусками, Люба и я начистили чугунок картошки.

— Это наша, молодая! – похвасталась Люба, сверкая глазами. – Заводским огород не положен, так мы ее

Порно библиотека 3iks.Me