По дороге воспоминаний. Седьмой троллейбусный парк, или вечерняя метель- Читать онлайн

и, наконец, сделаем это лежа.

— Одобряю! – засмеялась Танька. – Идем!

Корпус был пуст. Они прошли мимо вахтерши, читавшей «Огонек», и бегом поднялись по крутой лестнице на четвертый этаж. Под дверью горела узкая светлая полоска. В кабинете кто-то был. Макаров решительно распахнул дверь.

Врач, снимавший белый халат, был все тот же, который когда-то мерил Макарову давление, и определивший его в спецгруппу по физкультуре. Врач за эти годы постарел, поседел, но был бодр и весел. Энергетика молодежи, бившая ключом, бодрила и его. Врач насвистывал «Арлекино».

— Молодые люди, вы ко мне?

— Не совсем. Нам бы...

Вовка показал свободной рукой на низенькую кушетку, обитую дерматином.

— Понимаю. Уединиться хотите? – весело сказал врач. – Сам был молодым. Кабинет только заприте, и ключи на вахту.

Он пристроил халат на вешалку, надел пиджак, на пороге обернулся:

— Пока, пациенты! Только мебель не поломайте.

Татьяна была низенькой, но, несмотря на похудение, широкой. Он бы рядом никак не поместился. Тогда Макаров завел Танькины ноги ей за голову и привязал к ножкам кушетки отрезанным гардинным шнуром, освободив руки, и она тут же принялась крутить соски. «Ой, Вовка, скорей! Я что-то не могу!».

Где-то гремели трамваи, в пыльное окно тускло светил одинокий фонарь, а Макаров ничего этого не слышал и не видел. Он стоял над Татьяной и жадно наблюдал, как из нее медленно вытекает струйка желания. «Зевс и Даная в современном виде», – подумал Вовка и медленно погрузил член в горячее лоно...

На лекцию, к концу, они все-таки успели. Танька все еще текла и потому спрятала трусы в большую черную сумку. «А ты сегодня молодец!», – прошептал Макаров в маленькое ушко, похожее на морскую раковинку. – «Долго продержалась!». Лекция по МЛФ закончилась.

Ее звали Элеонора Михайловна Мильман. Она вела в УМЛ партполитработу. «Испанская» страсть Татьяны Угаровой ему немного надоела, и он жаждал красоты. А Элеонора была похожа на молодую Роми Шнайдер или лапочку Людмилу Целиковскую из журнала «Советский экран».

— Она же еврейка! – тихо сказал Игорь Борисович Цыганков.

— Да! – с восторгом ответил Макаров.

Танька Угарова, которой Вовка временно дал неполную отставку, теперь сидела сзади и время от времени напоминала о себе, постукивая ему в спину согнутым пальцем, как унылая дятлица.

— Ты ее хочешь? – снова сказал Цыганков.

— Да, я хочу ее проводить.

Раздался звонок, и Вовка первым кинулся к Мильман, схватил ее со стола ее пальто и держал, пока все не вышли. В том числе Игорь и Танька.

Элеонора Мильман засмеялась низким грудным контр-альто, и у Макарова на мгновение перехватило дух.

— Надевайте же, скорее, пальто! У Вас есть вопросы по ППР?

Он помог ей надеть пальто с норковым воротником. От нее пахнуло неведомыми духами.

— Вопросов у меня нет. Я хочу Вас проводить. Время позднее, а вдруг хулиганы!

— А я закричу! Милиция, грабят! Прибежит добрый дядя Степа...

— И отнимет остальное.

Элеонора снова засмеялась особенным грудным смехом. Они вышли из корпуса. Во дворе было почти безлюдно, потому что вдали, в засаде, маячила Танька Угарова. Падал пушистый снег.

— Как хорошо! – воскликнула Элеонора. – Хорошо, так и быть, поводите меня. До трамвая номер двадцать шесть или четырнадцать. И дайте руку, у меня сапожки скользкие.

Вовка сунул ей согнутую кренделем руку и стал еще счастливее.

— Элеонора Михайловна, а почему женщины говорят «сапожки, трусики, садик», и не говорят «сапоги, трусы, сад»?

— Потому что женщины – существа нежные, трепетные, а мужчины – грубые и брутальные.

— Есть и нежные мужчины, – задумчиво сказал Макаров, ни к кому не обращаясь.

— Мне такие не попадались, – также ни у кому не обращаясь, сказала Элеонора.

— А Вы где живете?

— Возле метро «Университет». Но езжу на трамвае. На метро толкотня, и пересадок много.

— А я – в Нагатино, и тоже езжу на трамвае.

Пока они дошли до остановки, Элеонора стала Элей, а Владимир Анатольевич – Вовой. Одно плохо, Эля сказала что на «Университете» ее будет встречать муж. Это было как серпом по одному месту. Вовка в расстроенных чувствах сел на свой сорок седьмой и поехал домой в Нагатино.

Снегопад усиливался, поднялся ветер, и началась метель. Зима, грустно подумал Макаров, скоро Новый Год, а Эля замужем. Напиться, что ли?

Недалеко от остановки «Седьмой троллейбусный парк» трамвай встал, и в динамиках загудело. «Все, току нет!», – весело сказал водитель. – «Лучше идти пешком».

— Сам знаю, что лучше! – огрызнулся Макаров и вышел под северный ветер, дувший вдоль Нагатинской улицы. Он согнулся в три погибели, прикрывая лицо от снега, и не заметил, как справа отодвинулась решетка ворот, и оттуда вылетел троллейбус. Водитель в троллейбусе «сидит высоко, глядит далеко», а то, что делается внизу у кабины, он не разглядел.

Троллейбус ударил Вовку по голове, и если бы не меховая шапка «под пыжик», быть настоящей беде. А так, легкий нокаут и шишка.

Когда Макаров пришел в себя, над ним склонилась темная фигура. Она не размахивала сверкающей косой, а давала Вовке нюхать маленькую, дурно пахнущую ватку. «Нашатырь!», – понял Макаров.

— Живой? – спросила фигура.

— Есть немного. – ответил Вовка. – Шапка где?

— Какая шапка?

— Новая. Не везет мне сегодня.

— И мне, – сказала фигура. – Только выехала, а тут ты.

Она исчезла, и тут же появилась вновь.

— Держи свою шапку.

Вовка кое как надел меховое изделие, крашеное «под пыжик», на затылок и пощупал лоб, на котором наливалась солидная шишка.

— Будет мне теперь от

Порно библиотека 3iks.Me