Двадцать минут- Читать онлайн

мы можем устанавливать по нему часы - когда он встает, когда он уходит на работу, что он ест на завтрак каждый день. Наверное, я ошибалась во всем этом.

— Я чувствую себя такой использованной, Конни! У меня такое чувство, будто он вытер руки и выбросил меня в мусорное ведро!

— Давай я сделаю нам кофе, Энджи. Какое-то время не было слышно ни слова, только звон чашек и журчание воды. Время от времени я слышал, как Энджи тихо плачет.

Пока они пили кофе, Конни пыталась успокоить Энджи, но безуспешно. Уходя, Конни взяла с Энджи обещание не делать ничего опрометчивого.

— Что бы ты ни делала, не говори Алексу о Томми! Прямо сейчас он чувствует себя ужасно из—за того, что он сделал - и это то, что тебе надо. Это единственный способ, которым ты можешь контролировать ситуацию.

Энджи вздохнула. - Не знаю, Конни. Он был честен со мной—не знаю, смогу ли я продолжать лгать ему.

— Единственное, что я знаю наверняка, это то, что мы с Томми закончили. По крайней мере, сейчас. До тех пор, пока я не узнаю, есть ли у меня еще мой брак—или даже хочу ли я его.

*** *** *** ***

Я ждал почти целую неделю, прежде чем позвонить Энджи. Это было долгое, нереальное время моей жизни. Я не звонил друзьям, потому что не хотел ни сочувствия, ни совета. Я много гулял по лесу в одиночестве, размышляя или просто бесцельно бродя.

Я попытался прочесть пару книг, но они меня не заинтересовали. Я пошел на новый боевик-триллер в кинотеатр, но ушел через полчаса.

Я думал, как мог, о будущем. Единственное решение, которое я принял наверняка, было то, что, если мы с Энджи расстанемся, я уеду. Мне нужно было начать все с чистого листа где-нибудь подальше от моих воспоминаний о более счастливых временах.

Я поговорил с адвокатом по разводам, которого рекомендовал мой старый друг. Оказывается, разводы без вины между парами, не имеющими детей, довольно рутинны-со всем этим можно покончить за несколько месяцев, пока не будет оспорено имущественное урегулирование. Я попросил его начать действовать, подготовить первоначальные бумаги, но пока не подавать Энджи. Вместо этого я сохранил бумаги с уведомлением—у меня была мысль, что я мог бы лично бросить их ей на колени, в зависимости от того, как пойдут дела.

Жизнь с Энджи делала меня счастливее, чем когда-либо. Она была любящей, заботливой и веселой, как никто из тех, с кем я когда-либо был. Она заставляла меня смеяться, и я, казалось, тоже заставлял её смеяться.

Нам было легко и комфортно друг с другом—я всегда чувствовал себя с ней самим собой, практически с нашего первого свидания. И я решил, что это потому, что ей нравился настоящий я—мне не нужно было напускать на себя вид или пытаться произвести на неё впечатление. Она дразнила меня за предсказуемость моих привычек, но уважала мою серьезность и чувство ответственности. Прежде всего, я всегда доверял ей. Я считал её честной и преданной.

Ну и что теперь? Очевидно, "честные и преданные" стоили примерно столько же, сколько акции WorldCom. Я знал, что все еще люблю её—я просто не мог представить себе жизнь, в которой я не мог бы доверять ей.

Больше всего на свете я чувствовал себя униженным. Когда вы изменяете кому-то, как я сказал ей, это акт враждебности, пусть и бессознательный. Вы перекладываете что-то на своего супруга; вы делаете из него дурака. И это чувство превосходства, того, что вы в курсе тайны, которую они не знают, заражает все отношения.

Я не мог поверить, что Энджи втайне не думала обо мне немного хуже, зная, что кто-то другой трахает её за моей спиной. К её любви ко мне примешивалось немного снисходительности, презрения. Как я мог когда-нибудь, простить её за это?

*** *** *** ***

Каждый день, убедившись, что Энджи нет дома, я возвращался домой и слушал магнитофоны. На следующий день после разговора с Конни Энджи позвонила Томми и сообщила, что их роман заканчивается.

Из их короткого разговора я узнал о нем не слишком много. Он явно был моложе, и, похоже, между ними не было ничего, кроме сексуального влечения. Когда она сказала ему, что у неё семейные проблемы и она больше не может его видеть, он не казался раздавленным—просто разочарованным (вероятно, из-за потери хорошего куска задницы!). Он не умолял и не сердился.

Его реакция была скорее такой: о'кей, конечно, я понимаю—ну, это было потрясающе, никаких обид.

Я также узнал, что они трахались около трех недель—обычно в его квартире, но один или два раза в моем доме. Я так и не узнал, как они познакомились.

Небрежность их отношений одновременно успокаивала меня и вызывала отвращение. Я испытал облегчение от того, что Энджи не влюблена в него и что он не угрожает отнять её у меня. Их тон по телефону был почти таким же, как у её тренера по плаванию или массажиста. Это заставило меня чувствовать, как будто меня заменили.

С другой стороны, как она могла так просто прыгнуть в постель к этому парню? Только потому, что у него было горячее тело и он был доступен? Неужели наши клятвы друг другу так мало значат? Чего стоила любовь Энджи ко мне, если она не мешала ей трахаться с этим парнем просто ради удовольствия? Я не мог ответить на этот вопрос.

Кроме обычных телефонных звонков, я слышал только

Порно библиотека 3iks.Me