Алёнушка- Читать онлайн

в панталонах вдруг стал твердеть, Лёньке стало немного стыдно, и он взял платье, пытаясь скрыть это, но бабушка произнесла:

— Нет, сначала надень комбинацию, это нижнее бельё и стирать его и гладить легче, чем платье.

Шёлковая комбинация на тоненьких бретельках, отороченная кружевами внизу и вдоль декольте, приятно шурша, накрыла его тело до середины бедра, скрыв панталоны. Лёнька потрогал себя руками, опять оглядел себя, постепенно приходя в восторг от ощущений, которых он никогда до сих пор не испытывал.

Когда и миди-платье с оборками и короткими рукавами «фонарик» было надето, бабушка произнесла:

— Ну вот, девочка и есть девочка, как тебе идёт это платье, будто на тебя шили, кто подумает, что это переодетый парень? Будешь зябнуть, кофту надень или шаль на плечи накинь, печь я редко топлю, разве что зимой, дрова берегу. А ведь лет сорок тому назад я это носила, такой же комплекции была.

— Ну-ка пройдись, - велела она.

Лёнька прошёл в дальний угол.

— Ну-ка покружись.

Он покружился, как мог.

— Ну-ка присядь.

Он присел.

— Походка у тебя совсем не девичья, а приседая, подол подбирай и ноги сдвигай, женственности в тебе ещё маловато. – сделала она резонные замечания. - Это тебя может выдать, учись быть девочкой.

— Ладно, - согласился Лёнька, поправляя платок на голове, и щёки его зарумянились от смущения, - я обязательно научусь. – на него нахлынули чувства благодарности к бабе Стеше и в порыве обуявшей его нежности он обнял её, с чувством поцеловал и произнёс, - я буду стараться и стану твоей любящей внучкой, во всём тебя буду слушаться, помогать тебе и заботиться о тебе.

Степанида Игнатьевна тоже была безмерно счастлива, хотя старалась не выдать своих чувств, наконец-то у неё появился человек, который скрасит её одинокую, беспросветную старость, станет помощницей по дому, будет с кем побеседовать унылыми зимними ночами. А главное будет кому передать свои знания о лечебных травах, рассказать свои секреты.

Лучше было бы, конечно, иметь девочку, она мечтала о дочке, потом о внучке, но раз уж так получилось, то этот юноша, которого наверняка послал ей сам Господь, вполне может стать девочкой, если захочет, а он, похоже, совсем не против.

Вскоре выпал снег, наступила зима. Заняться было абсолютно нечем, в доме даже книг не было, кроме Библии. Лёнька уже привык к своей одежде, к своему новому облику, перестал руками шарить в поисках карманов, под руководством бабушки научился ходить по-женски, движениям, манерам, стал говорить о себе в женском роде, а бабушка называла его Алёнкой, порой подбадривая, что всё у неё получается по-женски, и что она очень красивая девочка. Такие комплименты сильно вдохновляли Алёну и побуждали к дальнейшему совершенству.

Голос у него, вернее уже у неё, был от природы тонкий, но, чтобы он её не выдал, бабушка приучила его говорить негромко, с придыханием, тренируя голос.

Степанида Игнатьевна была верующая и приобщила к вере Алёнку, которая кроме Библии ничего не могла читать, поэтому быстро научилась молиться, чем лишь порадовала свою спасительницу, теперь уже они вместе молились, клали поклоны и коротали время беседами о Боге.

Алёнка взяла на себя все хлопоты по дому, ежедневно подметала и без того чистые полы, стирала, готовила, училась вышивать на пяльцах, плести кружева, вязать и короткими зимними днями вязала что-нибудь, шепча молитвы, потом распускала вязание и начинала вновь или, взяв иголку с ниткой, не спеша вручную перешивала бабушкины платья под свою фигуру. Она прекрасно понимала, что носить это ей теперь придётся до конца своей жизни, поэтому латала или штопала прохудившиеся чулки. Степанида Игнатьевна рассказывала ей про травы, какая от чего лечит, где и когда её искать, как готовить тот или иной отвар, а Алёнка внимательно слушала и запоминала.

Целыми днями Алёнка репетировала женские манеры, поведение, жесты, движения под бдительным оком наставницы, порой копируя её.

— А как лучше так или вот так? – советовалась она.

— А как нужно строить глазки? А как смущаться? А как женственнее возмущаться так или лучше вот так?

Часто она принималась плавно кружиться, пытаясь танцевать и отрабатывала плавность движений, вырабатывала, насколько могла, пластику и грацию. И понемногу у неё это стало получаться, её упорство и настойчивость стало приносить результаты, она заметила, что в женском белье иначе двигаться просто невозможно.

Время от времени она повязывала платок на другой манер и уже к тому времени изучила несколько способов его ношения. Порой Алёнка снимала платок, чтобы оценить, насколько отросли волосы, но они упорно не торопились расти, что сильно её огорчало, она очень переживала от отсутствия косметики, было достаточно времени, чтобы научиться краситься, как это делают все женщины, а себя она уже прочно считала девушкой.

У неё с детства потели ноги, поэтому чулки приходилось стирать каждую неделю, чтобы не пахли, но Игнатьевна помыла её ноги огуречным рассолом, шепча какие-то молитвы, потом велела высушить не вытирая, с тех пор ноги перестали потеть и чулки можно было стирать два раза в месяц.

Иногда, сидя перед зеркалом, она подолгу выщипывала брови самодельным пинцетом и чернила их кусочком угля, соскобленной сажей чернила свои ресницы и подводила глазки. Вместо теней она на веки наносила пыльцу некоторых растений, которые пучками висели в сенях и на чердаке, или использовала сушёные ягоды, любовалась достигнутым результатом и спрашивала бабу Стешу:

— Ну как, красиво?

— Да, красиво, - соглашалась та, - была бы косметика, ты бы стала у меня первой красавицей, хоть замуж

Порно библиотека 3iks.Me