Чукча в чуме ждёт рассвета- Читать онлайн

То, что мы бы назвали уже промозглым осенним холодом, в тундре просто дыхание осени. Длинные, почти бесконечные летние дни подошли к концу, и череда настоящих закатов и рассветов, когда солнце плавно и уже так глубоко опускается за горизонт, символизирует грядущие холода.

Нутэнли долго не хотел загонять оленье стадо в загон. Да и животные привыкли за лето вольно пастись и их оленьему разуму не очень представлялось, каково это - быть на время огороженными взаперти. Но хозяйственные люди, даже такие как чукчи, делали своё дело, идя на поводу у веками сложившихся традиций и кочевого уклада, где всему своё время и всякая мелочь тоже имеет значение.

После очередной перекочёвки и последних деньков вольного выпаса этот пастух, погоняя оленей криками и подручными средствами, принялся загонять стадо в кораль - огороженное место, где им предстояло некоторое время тесниться. Загонять и - заодно подсчитывать. Да, учёт тоже ведётся - сколько молодняка, сколько кого.

Так покрикивал мужчина, укутанный в одёжу с меховой подкладкой, что кособоко сидела на нём, и при этом добавлял отдельные слова то с рычащими, а то и с плавными звуками, которые уносил ветер. Он считал. По-своему, по-чукотски. Загибал пальцы на одной руке, потом на другой, затем разгибал и начинал снова. И обломком грифеля делал пометки на изорванном по краю листе, который время от времени вынимал из грубо пришитого сбоку кармана.

Вот наконец все животные в загоне. Завтра оленеводы тоже туда зайдут, чтобы в этакой тесноте маркировать молодняк. А потом... предстоят ветеринарные процедуры и прочее. Ну, это литературно выражаясь. А если вслушаться в их слова...

Над тундрой спускались сумерки. Не спеша, плавно, но неотвратимо. Наступала ночь, которая пока ещё снова сменится утренней зарёй и таким же неспешным появлением светила из-за горизонта. А сейчас - темнота и Нутэнли спрятался в яранге, которая стояла рядом с загоном после последней смены места выпаса, когда бригада решила наконец перекочевать к коралю.

Согревшись и неприхотливо поужинав, он устроился на настиле из веток. Утро вечера мудренее, даже здесь. Но что-то не спалось, и Нутэнли стал думать, как оно стало, и как могло бы стать. Хорошо ли складывается его жизнь? И да и нет, потому что...

Окрепшая советская власть организовала оленеводческие хозяйства. Больши-ие. Сколотила бригады из тех, кому привычен кочевой уклад. Дала кое-какие новые орудия и даже технику. Теперь председатель снабжал их провизией для стойбища, когда время от времени кто-то из оленеводов наведывался в село, а то и в новый появившийся у моря посёлок. Мало ли дел... И дела эти, были поставлены и даже мало-мальки налажены.

Да только Нутэнли такими категориями не мыслил. Он жил сегодняшним днём, вернее ночью. Ну, максимум, завтрашним. Жизнь его сама подталкивала куда нужно. И пока что от бессонницы чукча в чуме ждал рассвета.

"Вот бы была со мной моя Гитиннэвыт! - думал он, лёжа на подстилке у колыхавшегося пламени очага. - И что она не захотела в бригаду? Была бы работницей чума, уют бы тут наводила. Теперь вот делают это другие, а он остался без жены-красавицы на долгие месяцы. Ведь её имя и означает "красавица". Так пожелали при рождении и - слава духам - она впрямь выросла пригожей. Как хорошо, что мне досталась! Только вот не пошла оленеводческой тропой, в селе осталась... ждать".

На следующий день Нутэнли забрался в загон и, вместе с другим пастухом, прихватил метки для молодняка. Они стали отлавливать молодых особей, а Нутэнли снова принялся считать. Привычка, однако. Нехитрое методичное действие снова увлекло, и вот...

Ах ты же! В ограде кораля нашлась брешь - вкопанные столбики, плохо соединённые жердями, в одном месте оказались сломаны и оленям ничего не стоило выбраться. Но они почему-то не торопились, хотя нет, постой... Вот там, чуть в стороне, парочка рогатых уже снова что-то жуёт во мху, как летом. Айда их назад!

И Нутэнли резво направился в беглецам, на всякий случай прихватив аркан.

Пригнав оленей в кораль, он принялся подпирать колья, пока другой человек снова укреплял их. И тут, стоя во время передышки на месте, пастух опять погрузился в счёт. "Так, их было столько-то... Плюс двоих мы вернули - всего..." И тут чукотские числительные дали сбой. Выходило, что оленей стало на одного больше, чем вчера, когда всех загоняли в кораль.

Нутэнли пожал плечами, хоть это и не привык делать. Но странно всё-таки. Он понимал - ошибся. Мало ли - палец не тот загнул, да вместо "р-ры" в словечко "н-ны" вставил. Но как же так, однако? Или... - Нутэнли подумал: может, он и себя заодно посчитал? Может, он и сам олень, раз с ними давно сжился?

— --------------------------

В селе Алькатваам, откуда была кочевая бригада, сгущалась осенняя ночь. Та самая. С пришедшего каким-то чудом от морского побережья грузовика сгрузили большие доски и часть уже спрятали на склад. Приезжие мужики стояли у избы местного главы и о чём-то оживлённого беседовали. По-русски. Да, чукчи должны были, так сказать, обрусеть, и жизнь говорила, что это неизбежно. Жизнь в лице прибывших с большой земли и - того же главы села.

Гитиннэвыт прошла мимо и прислушалась к разговору. Понято, чуждо и... интересно! Она подошла и пристроилась, а потом тоже встряла в разговор.

— Ты кто такой, как тебя звать? - задавала она естественные вопросы бледнолицему мужику в кожаной телогрейке. - Ваня?. .. Ваня-кай, - поправила она, дабы было привычнее

Порно библиотека 3iks.Me