1918 год (Василиса)- Читать онлайн

В этот ночной час в нижней квартире домохозяина, инженера Василия Ивановича Лисовича, была полная тишина, и только мышь в маленькой столовой нарушала ее по временам. Мышь грызла и грызла, назойливо и деловито, в буфете старую корку сыра, проклиная скупость супруги инженера, Ванды Михайловны. Проклинаемая костлявая и ревнивая Ванда глубоко спала во тьме спаленки прохладной и сырой квартиры. Сам же инженер бодрствовал и находился в своем тесно заставленном, занавешенном, набитом книгами, и, вследствие этого, чрезвычайно уютном кабинетике. Стоячая лампа, изображающая египетскую царевну, прикрытую зеленым зонтиком с цветами, красила всю комнату нежно и таинственно, и сам инженер был таинственен в глубоком кожаном кресле. Тайна и двойственность зыбкого времени выражалась прежде всего в том, что был человек в кресле вовсе не Василий Иванович Лисович, а Василиса... То-есть, сам-то он называл себя — Лисович, многие люди, с которыми он сталкивался, называли его Василием Ивановичем, но исключительно в упор. За глаза же, в третьем лице, никто не называл инженера иначе, как Василиса. Случилось это потому, что домовладелец с января 1918 года, когда в городе начались уже совершенно явственно чудеса, сменил свой четкий почерк и вместо определенного «В. Лисович», из страха перед какой-то будущей ответственностью, начал в анкетах, справках, удостоверениях, ордерах и карточках, писать «Вас. Лис».

***********************************************************************************

Сегодня, покупая обычную крынку молока, он во все глаза таращился на молодую, славно сбитую 30-летнюю крестьянку Явдоху, красивую и пышную, весело болтающую о происходящем в Городе. Ах, какие восхитительные у неё были ножки с аппетитными полноватыми щиколотками в плотно облегающих гетрах! Пухлые ножки терялись под таинственным подолом темной юбки и похотливо представлял, какие ещё прелести там находятся.

— Сегодня пятьдесят! – уже в третий раз громко и настойчиво, с нескрываемым раздражением, произнесла молочница.

— Но как же это, помилуйте? – жалобно лепетал Василий Иванович – всегда было по сорока рублей, вчера вдруг сорок пять, а сегодня и пятьдесят вам подавай?

— Всё дорожает! Говорят, скоро и по сто будет! – отрезала молочница, не обращая внимания на возмущение Лисовича.

Тот нехотя полез в карман брюк, вынул сложенную пополам пачку банкнот и медленно, втайне надеясь на скидку или что молочница передумает, отсчитал нужную сумму. – На! – протянул он купюры молочнице. Та придирчиво осмотрела каждую бумажку, свернула их в трубочку и спрятала в тайник между сочных грудей. Василиса словно завороженный не мог оторвать взгляда от сверкнувших белизной кожи холмов на ядрёном молодом теле девушки в просвете широкого выреза и распахнутого на минутку кожушка с бараньей оторочкой. Его мышиный околыш в штанах беспокойно дёрнулся и ретиво напомнил о себе.

На мгновение Василиса забыл и про пятьдесят, и про сто, про все забыл, и сладкий и дерзкий холод прошел у него в животе. Сладкий холод, который проходил каждый раз по животу Василисы, как только появлялось перед ним прекрасное видение в солнечном луче.

— Смотри, Явдоха, — сказал Василиса, облизывая губы и кося глазами (не вышла бы жена), — уж очень вы распустились с этой революцией. Смотри, выучат вас немцы. "Хлопнуть или не хлопнуть ее по плечу?" — подумал мучительно Василиса и не решился. "Н-ноги-то — а-ах!!" — застонало в голове у Василисы.

«Ишь ты, какая ладная вся! – подумал он про себя – а может ей денег предложить и... это самое? Взбудоражить, как следует? Деньги-то она любит. За деньги-то по-любому даст... это самое...» Так он нерешительно раздумывал и глупо пялился на милое, румяное личико полной молодой девушки, держа в руках крынку молока и не смея вымолвить ни слова. Не супружеская верность, а пошлая мещанская жадность, и, я бы даже сказал, крайняя скупость останавливали его от этого шага. Молочница спрятала деньги, застегнула тулупчик, подхватила бидоны, и, развернувшись, пошла к калитке, весело скрипя снегом. Василиса с завистью смотрел на её удаляющуюся фигуру, так и не отважившись с ней...

— Василий Иванович! Ты где??? – голос жены, Ванды Михайловны, сейчас звучал особенно противно и раздражающе.

Василиса сам был до крайности скупым человеком. Он также заразил этой скупостью и свою жену Ванду. В итоге Ванда из скупости готовила мужу не самые вкусные, а точнее просто отвратительные, но дешёвые блюда, как например, мозги или суп с постным маслом

Василиса не любил свою постаревшую жену Ванду и не считал ее привлекательной. Он всмотрелся в кривой стан жены, в желтые волосы, костлявые локти и сухие ноги, и ему до того вдруг сделалось тошно жить на свете, что он чуть-чуть не плюнул Ванде на подол. Удержавшись и вздохнув, он ушел в прохладную полутьму комнат, сам не понимая, что именно гнетет его.

Недавнее свидание с такой желанной (и, возможно, доступной за определённую плату) Явдохой наполнило его томительно растущим сладострастием. И это было так умопомрачительно, что Василисе сделалось нехорошо, и он отправился умываться холодной водой.

*******************************************************************************************

"Мышь грызла и грызла, назойливо и деловито, в буфете старую корку сыра, проклиная скупость супруги инженера, Ванды Михайловны. Проклинаемая костлявая и ревнивая Ванда глубоко спала во тьме спаленки прохладной и сырой квартиры." Василиса оглянулся на сопящую жену и вновь стал думать о соседях сверху. Об их уютных вечерах. О рыжеволосой, восхитительной Елене Васильевне, на чью красоту и очарование слетались блестящие офицеры (которых, впрочем, Василиса не просто недолюбливал, а и от всей души презирал, как всякий трус и подлец презирает смелость и благородство). Он думал про то, как,

Порно библиотека 3iks.Me