распахнулись, залив комнату светом.
Однако стекло за ними выходило не в сад, а в другую комнату, освещенную электрическими настенными лампами, освещавшими самую странную сцену, которую Юлиус когда-либо видел.
Комната была большой и прямоугольной, без окон и имела одну-единственную дверь. Посреди пола стояла кровать с большими круглыми деревянными столбами в каждом углу, доходившими до самого потолка. Толстый матрас был накрыт единственной черной простыней. Это был единственный предмет привычной мебели, но по всей комнате были расставлены несколько странных на вид приспособлений, об истинном назначении которых Юлиус мог только догадываться, — хотя по кожаным ремням, наручникам и металлическим цепям, свисавшим с них, было совершенно очевидно, что они предназначались для того, чтобы различными способами сковывать и связывать свою жертву. Точно такие же цепи и ремни свисали с деревянной балки, проходившей по потолку, и с металлических колец, прикрепленных к одной из стен.
Но его внимание привлекло то, что происходило на кровати.
На матрасе в изножье кровати стояли двое мужчин, каждый из которых был прикован к одному из кроватных столбов. Юлиус предположил, что это те самые, которых, как он слышал, уводили наверх раньше. Их тела были заключены в нечто похожее на длинный кожаный рукав, который закрывал их от шеи до ног. По всей длине, вдоль спины и ног, кожа была зашнурована, как корсет, так что она была плотно натянута на телах мужчин, будто вторая кожа. Пленник мог видеть, что их руки так же были заключены в кокон и плотно прижаты к бокам. В передней части кожаного рукава, через небольшое отверстие, были протиснуты половые органы, сильно возбужденные, — подобная фиксация заставила налиться кровью и набухнуть каждую вену, отчего мужская плоть была темно-красной.
С головами мужчин поступили точно так же. Поверх них были надеты кожаные шлемы, точно так же зашнурованные сзади. В шлемах не было отверстий для глаз или ушей, однако были оставлены небольшие прорези у основания носа, а большие овальные вырезы спереди открывал их рты.
Мужчины были привязаны вертикально к столбам кровати с помощью четырех широких кожаных ремней, обвязанных вокруг их шей, талии, коленей и лодыжек. Пленники были совершенно беспомощны, и могли только двигать головами из стороны в сторону.
На кровати, на четвереньках стояла Ольга. Девушка была обнаженной, если не считать пары длинных белых кружевных перчаток и таких же кружевных французских трусиков. Ее колени были раздвинуты, и между ними, с головой прямо под ее киской, Юлиус разглядел лежащую на кровати чувственную фигуру Уны, одетую в маленький красный атласный корсет, ненамного бóльший, чем полоска материала шириной в фут, зашнурованный спереди и очень плотно стянутый вокруг ее и без того тонкой талии. Четыре очень тонких, очень длинных подвязки змеились по ее бедрам, застегиваясь на темно-красных шелковых чулках. Корсет оставлял ее груди свободными, полушария плоти разделяла широкая ложбинка, соски, которые венчали их, были маленькими, но очень твердыми. Ноги Уны были раздвинуты, и Юлиус увидел пышную поросль густых каштановых волос, покрывавших ее холм Венеры.
Ольга потянулась к мужчине в правом углу, оттянула крайнюю плоть и взяла его член себе в рот. Юлиус видел, как рот мужчины открылся от стона, но стекло, через которое он наблюдал за этой сценой, не позволяло ему услышать ни звука.
Пока Ольга усердно сосала мужской член, он увидел, как Уна обхватила руками спину своей двоюродной сестры и приподнялась, пока норка блондинки не прижалась к ее рту. Ее пальцы отодвинули кружево французских трусиков в сторону, а язык погрузился в половые губки. Ольга ответила на ласку, покачивая ягодицами из стороны в сторону.
Юлиус был поражен. Он видел, как девушки целовали грудь графини в его первую ночь в замке, но предположил, что это делалось только для того, чтобы доставить дополнительное удовольствие ей, а не для того, чтобы усилить их собственное. В Веймарской республике лесбийские отношения были широко распространены, но нацистские активисты решительно их не одобряли. Он даже не знал, что лесбиянки на самом деле делают друг дружке, не говоря уже о том, чтобы видеть их занятыми столь интимным делом.
Он вспомнил, что Уна сказала ему посреди ночи. Знала ли она, что графиня планирует это представление? Не поэтому ли она сказала ему, чтобы он не думал о ней плохо? Означало ли это, что она лесбиянка?
Пленник с благоговением и восхищением наблюдал, как Ольга оторвала свой рот от члена связанного мужчины и села прямо, откинувшись на корточки, так что ее киска оказалась прямо на лице Уны. Теперь он по-настоящему мог видеть, как та проводит языком по половым губкам своей кузины.
Но этого было, очевидно, недостаточно. Блондинка перекатилась на бок и встала с кровати. Он видел, как она что-то говорила, но не мог расслышать, что именно, потом засунула большие пальцы в кружевные трусики и стянула их с бедер, обнажив короткие светлые волосы на лобке. Она посмотрела прямо в стекло, и Юлиус увидел, как она подправляет пальцем размазанную помаду на нижней губе, и понял, что стекло, должно быть, с другой стороны является зеркалом. Хотя он прекрасно видел Ольгу, та смотрела на свое отражение.
Он снова увидел, как девушка заговорила. На ее губах заиграла улыбка. Она забралась на кровать на коленях и снова оседлала голову Уны, но на этот раз села лицом к ее ногам. И сейчас, когда она поднесла свою теперь обнаженную киску ко рту девушки, то наклонилась вперед, спрятав свою голову между
Порно библиотека 3iks.Me
46673
12.07.2022
|
|