любить. Мы всегда будем вместе, только, надеюсь, нас станет больше, - сказала она, положив мою руку себе на живот и поцеловав меня крепко и глубоко.
И на этом мы расстались. Бывает, что посреди особенно темной и одинокой ночи я жалею, что мы не были по-настоящему честны друг с другом, но наступает утро, возвращается реальность, и я понимаю, что все что случилось, должно было случиться.
***
В среду в пять часов вечера я сидел на задней площадке парковки здания «39 Corporate Woods». Здание представляло собой стилизацию под прямоугольную коробку; в нем фирма «Брентвуд и Стрингер» занимала весь второй и большую часть третьего этажа. Я находился в одном из седанов Ford без опознавательных знаков, которыми пользовались сотрудники следственного отдела прокуратуры. Одолжить его на вечер было проще простого. Мне нужно было лишь придумать предлог, например, навестить свидетеля, с которым тем утром я беседовал по телефону. За завтраком Лаура сказала, что ей придется работать допоздна и чтобы я не ждал ее, так как она сильно задержится. Она оставила меня со страстным поцелуем и признанием в любви.
Я взял машину без опознавательных знаков, потому что не хотел, чтобы Лаура опознала мою. Я ждал возле ее офиса. Ждать долго не пришлось. Лаура и Фрэнк вышли из здания чуть позже пяти и сели в двухместный серебристо-серый «Мерседес» последней модели. Я, как мог, следовал за ними. Фрэнк был любителем нажать на газ. Они поехали в «Вопьпони» - довольно хороший, хотя и дорогой ресторан, расположенный к северу от транспортного кольца в Лэтхэме. Приехали туда около пяти сорока, и я не мог рисковать, заходя внутрь, поэтому ждал в машине.
Около семи тридцати они вышли. Помогая Лауре сесть в «Мерседес», он коротко поцеловал ее, а затем сел на водительское место и очень медленно и осторожно выехал. Такое изменение в манере вождения показалось мне странным, но размышлять об этом времени не было, поскольку вскоре он свернул на подъездную дорожку к дому в колониальном стиле в Лауденвилле, самом роскошном из пригородов Олбани. В доме был отдельный гараж, но он подъехал прямо к парадной двери, и они вошли внутрь. Зажегся свет в холле, а затем - в комнате на втором этаже. Я прождал на улице около сорока пяти минут, увидел, что свет на втором этаже потускнел, но все равно прождал еще час, чтобы убедиться. В конце концов, я сдался и поехал домой.
Прибыв домой, я принял душ и приготовился ко сну. У меня не было иллюзий насчет того, что я смогу заснуть. Мой разум продолжал воспроизводить образы Лауры с другим мужчиной. Я не плакал, и не потому, что считал, что мужчины не плачут, а просто потому, что я не плачу. Это не значит, что нет обиды или боль не такая сильная. Я испытывал все те чувства печали и потери, которые, как я ожидаю, испытывал бы каждый мужчина в таких обстоятельствах.
До того вечера, когда был вынесен приговор Лерою Джонсону, я бы поставил свою жизнь на то, что Лаура меня любит и никогда мне не изменит. Я не играю в азартные игры, потому что не умею в них играть, а Лаура, безусловно, доказала, что это мудрая практика. Я задумался над вопросом, стали ли ее действия результатом недостатка любви или недостатка уважения, и решил, что здесь и то, и другое. В этот момент я почувствовал слишком сильную жалость к себе, чтобы размышлять о том, что мне делать, и отложил это решение до завтра.
Лаура пришла около полуночи. Я притворился спящим. Брак был закончен, и я не видел необходимости в конфронтации в этот момент. Я лежал, а Лаура наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб. Затем разделась и направилась в ванную. Вернувшись к нашей кровати, она была чисто вымыта и одета в простую хлопковую ночную рубашку. Она забралась в кровать и стала прижиматься ко мне. От этого по моей коже поползли мурашки, но я не подал никаких признаков того, что не сплю.
****
Четверг был ярким холодным зимним днем. Я почти не спал и встал раньше обычного. Я не хотел видеть Лауру и ушел, пока она не проснулась. На работе меня вызвали к Стэну Кондосу, окружному прокурору. У Стэна в жизни было только одно стремление - сесть задницей на скамью судьи. С этой целью он явно намеревался баллотироваться на одну из нескольких вакансий.
В Нью-Йорке судьи судов низших инстанций штата избираются. Как ни странно, этот суд называется Верховным судом штата, а высший суд штата - Апелляционным судом. Так что, в Нью-Йорке дела начинаются прямо в Верховном суде. Стэн хотел баллотироваться в Верховный суд. К сожалению, у него не было денег, чтобы купить поддержку необходимого политического председателя округа.
Несмотря на то, что судьи избираются, им редко приходится баллотироваться, проводится съезд судей, на котором делегаты, выбранные председателями различных партий, выбирают кандидатов, которые будут баллотироваться без оппозиции. Для председателя партии это - источник дохода, поскольку места продаются. Неявно, конечно, но все же, продаются - единственная оговорка заключается в том, что кандидатов должен рассмотреть и утвердить соответствующий комитет адвокатов. Просто для того, чтобы судьи были умеренными, а система казалась честной.
Мой старый тренер поставил в этом деле точку. Как и предсказывала Лаура, он баллотировался и был избран на пост губернатора. Губернатор Кинкейд провел законопроект о судебной реформе. Он не
Порно библиотека 3iks.Me
41011
06.10.2022
|
|