без головы, — сказал судья, — я должен его арестовать, и я это сделаю.
Первым в трактир вошел судья, за ним викарий и следом констебль. В полумраке гостиной они разглядели безголовую фигуру.
— Констебль, исполняйте свой долг!
Констебль достал наручники, в это время пиджак и рубашка полетели на пол, перед публикой стояли одни брюки, в которых была пустота.
— Хватайте скорее! — крикнул викарий. — Стоит ему раздеться совсем...
Тем временем брюки, расталкивая посетителей, кинулись вон из трактира. Кто-то подобрал их на улице, но незнакомца простыл и след.
Праздник Благовещения отмечался в городке с особым блеском. День выдался ясным и теплым, снег давно сошел, на газонах пробивалась зеленая травка. Повсюду раскинулись балаганы, лавки и тиры, на улицах толпилось множество праздного народа. Многие были удивлены, как по одной из улиц пронесся будто бы вихрь: у дам неожиданно задирались вверх юбки, они краснели от этого и еще оттого, что совсем рядом раздавались неприличные бранные слова.
На одной из лужаек, где несколько девушек играли в крокет, тоже, несмотря на отсутствие ветра, у всех по очереди задрались платья, а одна так и вовсе отбросила молоточек и с поднятым подолом повалилась на спину. С нее сами сползли панталоны, колени раздвинулись в стороны, обнажив весь срам, а половые губы разошлись, и вход во влагалище расширился, приняв округлую форму.
— О, боже! — крикнула девица. — Меня насилуют!
Но сверху не ней не было никого, зато малые губки периодически то углублялись внутрь, то раскрывались наружу. Подруги наблюдали за этим словно пораженные столбняком, боясь пошевелиться. Когда же большие половые губки девицы снова сомкнулись, из них на молодую травку потекла белесая жидкость...
Доктор Кемп что-то писал в своем кабинете, но внезапно прозвучавший звонок в дверь отвлек его от работы.
— Кто там? — крикнул он горничной. — Принесли письмо?
— Нет, случайный звонок, сэр!
Доктор снова взялся за рукопись, но тут услышал позади себя шаги босых ног. Он обернулся, однако в кабинете никого не было. «Почудилось!» — подумал Кемп и снова повернулся к столу.
— Так ведь это же Кемп! — услышал он голос за своей спиной.
Доктор снова обернулся, и вновь никого не увидел.
— Галлюцинация! — вслух произнес он.
— Отнюдь, — возразил голос. — Я — Невидимка.
— Невидимка? — с удивлением повторил Кемп. — Вздор! Глупости! Где вы прячетесь? Выходите!
— Я за вашей спиной, — на плечо доктора опустилась рука.
Кемп дотронулся до нее ладонью и ощутил, что она действительно материальна.
— Не пугайтесь, Кемп. Я Гриффин, мы учились с вами в университете на одном курсе. Я совершил открытие и сделал себя невидимым.
— Невидимым? Но это невозможно! Чертовщина какая-то!
— Все возможно. Дайте мне, пожалуйста, какую-нибудь одежду. Я чертовски замерз!
Кемп пробормотал что-то вполголоса и, подойдя к платяному шкафу, вынул оттуда темно-красный халат.
— Подойдет? — спросил он.
Халат взяли у него из рук. С минуту он висел неподвижно в воздухе, затем как-то странно заколыхался, вытянулся во всю длину и, застегнувшись на все пуговицы, опустился в кресло.
— Хорошо бы кальсоны, носки и туфли. И поесть.
— Все, что угодно. Но со мной в жизни не случалось ничего более нелепого.
Кемп достал из комода вещи, которые просил Невидимка.
— Это гипноз?
— Нет никакого гипноза!
Кальсоны приняли конфигурацию ног, а носки — ступней. То, что сидело в кресле напоминало очертания человека без головы.
Кемп спустился в кладовку и вернулся с холодными котлетами и хлебом. Он пододвинул небольшой столик и расставил все это перед гостем.
— Обойдусь без вилки, — котлета повисла в воздухе; послышалось чавканье.
У доктора снова промелькнула мысль, что все происходящее — нелепость, бред, но эта мысль исчезла, едва он снова взглянул на Гриффина: безголовый, безрукий халат, сидел за столом и вытирал невидимые губы чудом державшейся в воздухе салфеткой.
Покончив с едой, Невидимка попросил сигару. Странно было видеть, как он курил: рот, горло, ноздри, легкие проступали, словно слепок, сделанный из клубящегося дыма.
— Но как вам это удалось? — спросил, наконец, Кемп.
— Это очень просто и вполне доступно, — ответил Гриффин, подперев невидимую голову невидимой рукой. — Вы знаете, я ведь бросил медицину и занялся физикой. Меня увлекла проблема света.
— А-а!..
— Оптическая непроницаемость! Мне тогда было всего двадцать два года, и я был энтузиаст, вот я и сказал себе: «Этому вопросу я посвящу свою жизнь. Тут есть над чем поработать». Вы ведь знаете, каким бываешь дураком в двадцать два года.
— Неизвестно, быть может, мы теперь еще глупее, — заметил Кемп.
— О, нет! А причиной всему была... любовь!
— Любовь?
— Да! Вы помните Вирджинию? Она училась курсом младше.
— Джин? Да, конечно! За ней увивалась вся мужская половина университета!
— И я не исключение. Вряд ли я мог рассчитывать на успех со своей заурядной внешностью и нищенским состоянием, тем не менее, она откликнулась на мои ухаживания. У нас завязался... не то что роман, но достаточно близкие отношения. Мы вместе посещали выставки, бывали в опере, играли в гольф. Когда же я сделал ей предложение, она вроде как не отказала, но поставила условие: я должен сделать ее самой богатой женщиной Англии.
— Вот как?
— Да. Теперь я понимаю, практически это была вежливая форма отказа, поскольку условие казалось невыполнимым. Тем не менее, я принял его и попросил дать мне сроку два года.
— И вы решили...
— Именно. В то время я уже загорелся идеей добиться способа стать невидимкой. А как можно быстро
Порно библиотека 3iks.Me
5669
31.10.2022
|
|