Стрельба в Милосердном Господе нашем (Полная версия)- Читать онлайн

кроссовки, хотя он был таким большим, что, вероятно, на длинные дистанции не бегал.

– Джон? – спросил он.

– Да, сэр, я пришел к Марии.

– Входи-входи, – и он открыл дверь. – Я – Том Грей.

Я поднял забинтованную руку, чтобы объяснить, почему мы должны пожимать левую руку («Повредил руку», – сказал я); кондиционер был большим облегчением от влажной августовской жары. Он указал мне на стул в гостиной.

– Салли, – позвал он, – Джон пришел.

Вошла Салли, миниатюрная, как и ее дочь, с такими же рыжими волосами и бледным цветом лица.

– Джон, приятно познакомиться. Я не поняла, как твоя фамилия?

– Бак, Джон Бак. – Я пожал ей руку, левой – правую, когда она поздно заметила мою повязку, но она не отпускала ее несколько секунд, как будто эта встреча была более значимой, чем большинство других.

– Мы рады познакомиться с тобой, Джон. Проходи и садись. Не хочешь ли что-нибудь выпить: безалкогольный напиток, воду? – спросила она. Мы сели в ожидании.

– Э, нет, нам, наверное, скоро нужно идти.

Как и весь Скай-Грей, дом Грея имел обжитой вид: Старая мебель, которую можно было бы подремонтировать или заменить, разномастные стулья за кухонным столом, в общем, все как обычно.

– Итак, чем ты занимаешься, Джон? – спросил Том.

Он выглядел очень заинтересованным, как будто не видел много кавалеров для Марии и хотел быть уверенным, что спросит меня о правильных вещах.

– Работаю в больнице «Милосердный Господь». Я – администратор. Организую встречи для врачей, устраиваю лекции, помогаю всем получать лицензии, и все такое, – сказал я.

Том кивнул, а потом спросил:

– Как ы повредил руку?

– Во время перестрелки два месяца назад, – сказал я.

Том от этого вздрогнул, и Салли тоже.

– О, ты в этом участвовал? – сказала Салли.

– Немного. Мы не должны говорить слишком много, чтобы защитить некоторых людей, которые могут стать мишенью для мести, и тому подобное, – сказал я. Я становился все более искусным в отвлечении людей от их настоящего интереса.

– Ну, я просто хочу быть уверен, что Мария в хороших руках, – сказал Том, стараясь быть вежливым.

– Если беспокоитесь, я могу... – начал я, но меня прервали.

Сзади меня раздалось довольно решительное:

– Не смей думать об уходе.

Мария. Я встал и повернулся. Она была одета в голубой сарафан, оставлявший ее руки обнаженными и даже показывавший небольшое декольте. Ее рыжие волосы доходили до плеч и были зачесаны назад от ее глаз. Ее заявление было не в ее основанном на застенчивости характере что она проявляла в церкви; возможно, в собственном доме она чувствовала себя более спокойно. Она улыбнулась.

– Я не ошибся. Ты прекрасна, Мария, – сказал я, глядя на нее и зная, что не должен этого делать.

– Да, ты такая, – сказала ее мать. Мы немного понаблюдали за ней.

– Я заказал столик, – сказал я. – Нам пора идти. Я бы с удовольствием поговорил с вами со всеми. Может быть, когда вернемся?

Том сказал:

– С нетерпением жду.

Я сказал:

– Мы просто едем ужинать за город и не будем опаздывать. Познакомились мы только сегодня. О, и если волнуетесь, то можете позвонить отцу Филу; он знает меня довольно хорошо. Я живу в вашем приходе с конца июня.

Салли спросила:

– Так это ты? На мессе было объявлено, что он взял себе квартиранта, поскольку дом такой большой, но не назвал имени.

– Конечно, сынок, – сказал Том, стоя рядом с Салли. – Позаботься о нашей девочке.

Салли посмотрела на Марию.

– У тебя есть телефон? Номера для критических ситуаций?

Мария кивнула и отвернулась.

– Тогда хорошо провести время, – сказала Салли. Том кивнул. Он посмотрел на меня, а я на него. Это был серьезный и напряженный взгляд. Он любил Марию.

Мы ушли. Во время нашего ужина я узнал, что это за номера. Мы пошли в итальянский сетевой ресторан, не слишком вычурный. Найти ресторан было несложно, он находился на соседней улице от доима священника, но за городом, недалеко от Гринвилла. Наш столик был готов вовремя, даже в многолюдный вечер пятницы.

Мы поговорили о ней и о том, почему священник познакомил нас. Она рассказала, что после нападения восемь лет назад впала в тяжелую депрессию, стала бояться выходить из дома и не могла даже разговаривать по телефону. Затем последовали годы консультаций, таблетки от тревоги и депрессии. У нее никогда не было суицидальных настроений, но она заперлась дома. Наконец, после примерно трех лет терапии, проводимой раз в неделю, она начала бегать. В старших классах она занималась бегом, причем довольно успешно. Поначалу она уговаривала мать или отца следовать за ней на велосипеде или в машине. Через некоторое время они отказались, и она стала бегать одна: всегда на открытых, густонаселенных участках средь бела дня. Затем два года назад кто-то нашел ей работу в мотеле, и теперь она примерно раз в неделю ходит в магазин или торговый центр, обычно с матерью, но иногда кто-нибудь ее подвозит и забирает. В церковь она ходит сама, обычно проходя пешком три квартала. И по-прежнему еженедельно ходит на терапию.

– Итак, ты знаешь, почему отец познакомил меня с тобой, – сказала она, – теперь почему он познакомил тебя со мной?

Вполне справедливо. Говорить о своем браке мне было труднее, чем о теракте.

– До этой недели я был женат. После теракта в больнице моя жена призналась, что у нее был трехлетний

Порно библиотека 3iks.Me