не отмыться... Я уже никогда не стану для общества полноценным человеком.
ХХХ
Около полудня в клуб входит женщина. Красивая, ухоженная, богато одетая и украшенная. Возраст у таких дам определить невозможно – ей может быть как сорок, так и шестьдесят. За семь лет она ни капли не изменилась, будто время не властно над ней.
Я узнаю её сразу. Все эти годы мой личный Армагеддон имеет именно её лицо, её высокомерный взгляд, полный нескрываемого превосходства, её удовлетворённую радостную улыбку, похожую на оскал.
Она манерно протягивает Насте вип-карту, а я пытаюсь стать невидимой, придумывая себе срочные дела. Трудно прогнозировать, узнает ли она меня. Её образ прочно засел у меня в голове, ассоциируясь с ужасом, болью, отчаянием и безысходностью, так и мой, вероятно, напоминает ей об искалеченном по моей вине сыне и его сломанной жизни. Думаю, эта женщина ненавидит меня не меньше, чем я её.
Она перебрасывается с Настей стандартными фразами и не торопится подниматься в раздевалку. Когда наконец уходит, я выпрямляюсь и облегчённо выдыхаю. Хочу расспросить у коллеги об этой женщине, но ко мне подходит очередная посетительница, и я переключаю своё внимание на неё.
Выдав ей ключи и полотенце, привычно сканирую глазами пространство за стойкой и замираю. Та самая женщина вернулась и требует от Насти поменять ей ключи, потому что со шкафчиком что-то не то. Причём говорит это так, будто Настя намеренно дала её ключ от ячейки с дохлой кошкой внутри.
Встречаемся с женщиной взглядами. По глазам её вижу – она тоже узнаёт меня сразу. В них – ненависть, ярость, агрессия... Понимаю, что заслужила эту ядрёную смесь, поэтому просто опускаю глаза. Я повержена, раздавлена, уничтожена приговором, колонией, чувством вины. Лежу на лопатках и не пытаюсь строить из себя ту, которой я не являюсь. Знаю своё место и не собираюсь с ней спорить. Готова выслушивать нелицеприятные претензии. Я виновата. Искупить вину за сломанную жизнь и отнятое здоровье невозможно, сколько бы лет я ни провела в колонии. Если бы это что-то могло изменить, встала бы перед ней и её пострадавшим сыном на колени. Ноги бы целовала...
Молюсь только о том, чтобы она не начала выяснять отношения прямо тут. Или хотя бы сделала это тихо, не привлекая постороннего внимания. Сомневаюсь, что Николай позволит мне работать в клубе, если я спровоцирую конфликт с вип-клиенткой. А бизнес для него – приоритет номер один.
Но мои молитвы остаются неуслышанными. А может, это ещё один этап искупления...
— Что тут делает эта зэчка? – женщина обращается к Насте, говорит нарочито громко, чтобы привлечь к себе внимание. Благо, в холле никого, кроме нас троих, нет.
— Вы о ком, Наталья Егоровна?
— Об этой, – и жеманно машет в мою сторону рукой. Могла бы и пальцем показать. Что уж церемониться? – А ты не знала, что она сидела?
Коллега поворачивается ко мне и одними губами спрашивает:
— Это правда?
Сил ответить нет, я просто киваю.
— А... – она поднимает глаза наверх, очевидно, имея в виду Николая или Алёну, – знает? Снова киваю. Моя совесть чиста. Вместе со всеми документами я подала копию справки об освобождении. Так что руководство в курсе.
— Ты, дрянь, как посмела появиться тут? Тебе мало того, что ты сломала жизнь моему сыну?
Она кричит, проговаривая все фразы, которые я от неё ждала. Пытаюсь мысленно возвести вокруг себя забор или спрятаться в стеклянную капсулу. Мне нечего ответить женщине. Она права, во всём права. Я виновата! Мне нет прощения, сколько бы я ни извинялась. Поэтому молчу, принимая, словно удары, все упрёки один за другим. У меня нет моральных сил сопротивляться. Я – просто маленький мышонок, попавший в мышеловку...
ХХХ
Он, его мать и я сидим в его кабинете.
— Как ты мог дать ей работу, этой твари!
— Мама, я не знал кто это, я же на суде не был.
— Уволь ей немедленно. Из-за неё ты месяц провалялся в больнице и не попал на парусную регату.
— Хорошо. Я уволю её.
— А ты что смотришь, шлюха! Да, я сделала все, что бы ты села! Думала, что условным сроком отделаешься? Хрена там! Судья, что судил тебя – женат на моей близкой подруге. Начальник колонии – мой двоюродный брат. Наши законы слишком лояльны и несправедливы, сынок. Ты представь, она с брюхом, у неё куча справок, что она не виновата, что ей надо лежать на сохранении и тому подобное. Да она даже в тюрьму не села бы! А ты лежишь со сломанным бедром, твоя жизнь пущена под откос, спортивная карьера накрылась медным тазом. Всё, к чему ты стремился в жизни, разрушено. Столько трудов и усилий – всё псу под хвост из-за тупоголовой дуры, которая уселась за руль, будучи беременной! Она должна была понести справедливое наказание! И она его понесла!
— То есть вы предоставили суду поддельные справки из немецкой клиники о его здоровье... – медленно проговариваю я.
— Справки были самые настоящие. Я только попросила переводчика немного сгустить краски. Судью простимулировала. А мой двоюродный братец сделал все, что бы ты не вышла по УДО. Ну и поработал над тобой в колонии, сделал из тебя конченную шлюху, - и она заразительно смеется.
— То есть из-за того, что ваш сын на месяц лег в больницу и не попал на регату, вы сломали мне жизнь...
— Ты еще легко отделалась, тварь! Статья давала возможность
Порно библиотека 3iks.Me
17053
05.11.2023
|
|