История Ольги- Читать онлайн

два сантиметра и что рожу я не раньше завтрашнего утра. Это пугает до чёртиков. Я уже с трудом выдерживаю схватки. Как пережить ещё часов шесть-восемь?

Медперсонал, видимо, продолжает праздновать. Нервы на пределе, меня бьёт озноб. Боль становится невыносимой. Понимаю теперь выражение «лезть от боли на стену». Когда терпеть боль становится невмоготу, я начинаю кричать. Зову хоть кого-нибудь, чтобы посмотрели меня и успокоили, что всё идёт нормально.

Через время на крики приходит санитарка. От неё несёт алкоголем, лицо хмурое, голос недовольное.

— Чего раскричалась? – ворчит, не глядя на меня. – Перебудишь всех.

— Больно очень. Позовите, пожалуйста, врача. Может, со мной что-то не так?

— Ну, ты даёшь! Рожать всегда больно. Тебе что, мама не рассказывала?

Даже если и рассказывала, слова – это всего лишь слова. Они не могут передать всей гаммы ощущений. Тот, кто не рожал, ничего не знает о боли...

— А вдруг что-то не так? Врач сказала, что я рожу не раньше утра, а я уже терпеть не могу, я умру от болевого шока!

— Ишь, слова какие знаешь, шибко умная. Если доктор сказал, что утром, значит, утром. Ему виднее. Первые роды всегда сутки длятся, так что не капризничай.

Разве ж это капризы? Мне так больно, что нет сил терпеть.

Санитарка уходит, а я снова остаюсь один на один со своей болью. Я не переживу... Не могу больше... Стону, кричу, рыдаю... И никому до меня нет дела.

Постепенно ощущения меняются. Боль становится терпимее, и я понимаю, что начинаются потуги. Истошно ору, чтобы привлечь внимание медперсонала. Чувствую, что ребёнок вот-вот появится. Что делать? Как себя вести? Тужиться, как показывают в фильмах? Или ждать врача?

Кричу, кричу, кричу... Никто не приходит. Куда они все подевались? Ребёнок идёт.. Но из-за боли даже не смогу подхватить его, если никого рядом не окажется. Боль адская. Кажется, внутри всё разрывается.

Не сразу понимаю, что что-то идёт не так... Кричать больше нет сил... Всё тело превращается в одну сплошную боль.

Наконец открывается дверь и появляется врач, поливая меня отборным матом. Вокруг начинают суетится люди, проделывать со мной какие-то манипуляции. Ребёнка мне не показывают, не говорят пол. Ужас медленно заполняет организм, отравляя своей безысходностью. Я уже знаю, что случилось, чувствую, хоть никто мне ничего не говорит.

Шьют меня долго, без наркоза, но мне не больно. Это – ерунда по сравнению с тем, как болит душа.

Мой сын, мой Ванечка, был обвит пуповиной и задохнулся в родах... Если бы мне сделали УЗИ и узнали об этом заранее. Если бы со мной рядом хотя бы во время потуг были врачи. Если бы они не были пьяны. Если бы тогда я не села за руль... Если бы... Только что теперь говорить? Он умер – и ничего не изменить... Моего малыша больше нет!

Он никогда не побежит по земле своими маленькими ножками. Никогда не протянет ко мне ручки и не скажет: «мама». Он никогда не будет кататься на качелях и строить замки из песка. Никогда не пойдёт в детский сад и школу.

Какое страшное слово – никогда... Моё заключение закончится, а его – нет. Он навсегда останется в этом страшном месте... Он будет вечным ЗК...

Где найти слова, чтобы выразить боль и отчаяние матери, потерявшей в родах своё дитя? Почему всё это происходит со мной? Как теперь жить? Мне колют антибиотики и ещё какие-то лекарства, обрабатывают швы. Возможно, остроту состояния лечение снимает, но легче мне не становится ни физически, не морально. Я сломана, растоптана, уничтожена.

Пожилая санитарка жалеет меня. Она неоднократно наведываться ко мне в палату для отверженных, приносит мне домашнюю еду, но аппетита нет, приходится заставлять себя есть насильно, чтобы не обидеть добрую женщину.

— Не плачь, деточка. Всё будет хорошо. Может, у тебя ещё будут детки. Нужно молиться и верить в лучшее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не могу я думать о будущем. Наступит ли оно? Или будет сожжено в местном крематории вместе с тельцем моего малыша и моей душой? Добрая женщина не догадывается, какой ад ждет меня впереди...

ХХХ

Жизнь в женской колонии похожа на день сурка. В шесть утра подъем. На зарядку, утренний туалет, сборы и завтрак даётся час. Приходится постоянно торопиться и привыкнуть к этому темпу очень тяжело. В семь нужно уже стоять у промзоны. А потом шить, шить, шить... Полчаса перерыв на обед, и снова за швейную машинку.

Начальство колонии постоянно берёт "левые" заказы, из-за чего наше рабочее время увеличивается, а отдых сокращается. Иногда отпускают поспать ночью всего на несколько часов, а потом снова возвращают цех.

Когда дополнительных заказов нет, во второй половине дня нас отправляют на уборку участков и хозяйственные работы. Лишь в конце дня дают немного личного времени. Некоторые женщины, привыкшие к физическому труду, приноравливаются, а мне никак не удаётся. Каждый день балансирую, как на грани.

За невыполнение плана – наказание, если не от начальства, то от своих. Вообще, отношение со стороны сотрудников колонии к заключённым ужасное. Оскорбления и побои тут считаются нормальным явлением. Каждую минуту приходится быть настороже, рискуя нарваться на гнев надзирательницы или оказаться крайней в разборках сокамерниц.

Если не выполняет план одна заключённая, то наказывают всю бригаду. За это старшие потом вовсю срывают свой гнев на виновнице или виновницах. Чаще всего достаётся новеньким или больным.

В самом начале и я несколько раз попадала под раздачу, даже мама Люба не могла меня защитить. А однажды разборки показательно "застукало"

Порно библиотека 3iks.Me