Да ты давай-давай, проходи в горницу-то.
Возле единственного окна с белой занавеской стоял небольшой квадратный стол, накрытый старенькой, но чистой скатёркой. Поллитровая банка с торчащей из неё небольшой охапкой свежих васильков посередине заставила меня по-доброму улыбнуться. И снова на миг в моём сознании пронеслось странное мимолётное джавю.
В самом центре возвышалась каменная печурка с уходящей в потолок трубой. А у противоположной стены расположилась широкая старомодная койка с пружинным матрасом. Удивительно, но и её украшенное коваными вензелями изголовье тоже всколыхнуло во мне какие-то невнятные глубинные воспоминания.
Следующие минут пятнадцать Мефодий рассказывал мне, как разжигать керосиновую лампу и затапливать печь. Потом он показал, где лучше брать из ручья воду, под какими деревьями искать самые вкусные грибы и куда ходить с лопатой по случаю большой нужды. А завершив свой нехитрый инструктаж, он пожелал мне приятного отдыха в своём отеле и был таков.
Тягости примитивного, даже полудикого быта вовсе не пугали, а скорее привлекали меня. Главным и основным бонусом, который я получал, было то, что я смогу вдоволь насладиться здесь одиночеством, самозабвенно предаваясь размышлениям о сути и бренности нашего земного бытия. И никто не сможет тут долбать меня бесконечными сообщениями в соцсетях и мессенджерах, потому что телефон в этих местах сеть просто не ловит.
Первый день я осваивался и привыкал. Сходил и собрал кружку дикой малины, заросли которой приметил ещё когда мы сюда ехали. Разведал более короткую тропинку к ручью. А заодно насобирал хворосту и немного лесной мяты, чтобы вечером разжечь печку и заварить себе чаю.
Несколько следующих дней прошли без каких-либо неожиданностей. Они были похожи один на другой, но в то же время каждый день был прекрасен по-своему. Я просыпался на рассвете без всяких будильников. Днями напролёт бродил по лесу. А когда надоедало, прогуливался до реки или до ближайшей деревушки.
Там я покупал у местных бабулечек то полдюжины домашних яиц, то парного молочка в старенькой помятой пластиковой бутылке, то хрустящих колючих огурчиков, сорванных для меня прямо с грядки. А в местном сельпо разжился карамелью, печеньем и «бэпэшками» – так тут принято называть лапшу быстрого приготовления.
По вечерам я повадился подолгу сидеть на крыльце со стаканчиком ароматного травяного чая, смотреть на яркие звёзды, слушать ночной лес и думать о вечном. А когда ложился потом на скрипучую койку, мой засыпающий разум снова как по команде возобновлял попытки достать из своих чертогов какие-то давно затёртые воспоминания, связанные с незамысловатым названием этой деревеньки.
«Чернуха... Чернуха...» – шептались между собой мои сонные нейроны, но лишь пожимали плечами и передавали этот сигнал по цепочке дальше, не в силах снабдить его хоть какой-то ассоциацией. А ещё эта «музыкальная» койка с пружинящей сеткой вместо матраса – теперь и она, и её характерный скрип, и эти увенчанные вензелями стальные прутья в изголовье тоже представлялись до боли знакомыми.
Вообще, мне стало казаться, что эта заимка неким образом изучает меня. Будто присматривается, прежде чем поведать какой-то секрет. Нет, в доме не было ничего пугающего: ни наводящих ужас ночных шорохов, ни завываний, ни чьих-то шагов на чердаке по ночам. Дом вёл себя приветливо и покладисто. Видимо, своим скромным и непритязательным поведением я смог расположить его к себе.
А однажды мне приснился очень странный и крайне неожиданный сон. Будто я ещё мальчишка, сижу на ящике в каком-то сарае и держу в руках сразу две игрушечные куклы. Нет, в куклы я, конечно, никогда не играл. Но сцена эта была моим реальным детским воспоминанием!
Рядом хлопотали ещё две девчушки примерно моего возраста. Одну из них, кажется, Клавой звали. Это они затащили меня в тот приземистый сарай и уговорили поиграть с ними в дочки-матери. Там, помню, сильно пахло сеном и навозом, а вокруг постоянно бегали и суетливо кудахтали куры, но их это ничуть не смущало...
Я проснулся и упулился в потолок широкими, как блюдца, глазами. Сколько же лет прошло с тех пор! Я уже почти забыл, что однажды провёл целое лето в деревне. Оно и немудрено, потому что приятными те воспоминания никак не назовёшь.
И не только потому, что мне, городскому ребёнку, там было не слишком комфортно. Но главным образом оттого, что мои родители разводились тем летом. Вот и упекли меня в деревню к дедам, чтоб не смотрел, как они там ругаются.
Занятно, что спустя пару недель после моего приезда сюда же заявилась и моя троюродная сестрица Настя. Она в тот год закончила школу и, как я понял, не смогла поступить в институт. А вдобавок ещё и с парнем своим рассталась. Вот то ли с горя, то ли в наказанье сама себя в эту глушь и заточила.
Виделись мы с ней до этого всего раз или два, то есть о существовании друг друга знали. Но родственными наши отношения назвать было сложно. Она вечно дёргала и троллила меня, пользуясь тем, что намного старше. И сейчас тоже не слишком хорошо ко мне относилась. Мне было обидно, но в душе я всё равно жалел её, потому что слышал, как почти каждую ночь она рыдает в подушку у себя в комнате.
Поспешу разочаровать тех, кто приготовился слушать небылицы о том, как у нас с ней «что-то там было». Давайте будем реалистами: Насте тем летом исполнилось восемнадцать лет, но мне-то всего одиннадцать! Могу порадовать лишь тем, что однажды мельком её голую сиську я всё же увидел.
Порно библиотека 3iks.Me
5195
18.02.2024
|
|